Вдова на выданье

Выпасать молодую вдову еще несколько лет она не желала, детей не любила, ей не нужны были ни чистая перед усопшим братом совесть, ни полагающиеся за пригляд гроши — ей нужна была свобода. Клавдия собиралась стать полноправной хозяйкой собственной жизни и не хотела тащить ничего в эту новую жизнь.

Телега плелась по узкой улице, лошадь фыркала и задирала короткий хвост. Я скрипела зубами и слышала лишь стук копыт, весь город превратился в бесконечное цок-цок-цок. Леонида опередила меня на четверть часа, если я не буду мешкать, ничего не произойдет. Я проверила купюру — на месте, за пазухой, за двадцать целковых ванька отправится к черту на рога, лучше иметь какой-никакой, но тыл.

За Женечкой приехали от Обрыдлова, и Липочка умерла. Не потому, что Матвей зарыл где-то сокровища, конечно нет.

От родителей Липа унаследовала ничтожную часть имения, но получала все после смерти брата, только дождаться, когда официально признают Николая погибшим. Матвей алкал — ему не повезло, вдова горевала недолго и широким жестом вверила бы свое наследство новому мужу. Агафья имела в арсенале секретное оружие — ссаные тряпки, от разорения она бы имение уберегла, но Мазуровы в случае второго брака Липы капали слюной. Липа должна была умереть до того, как Макар отгорюет по первой супруге.

После смерти Липы имение переходило к ее сыну."

"До момента, когда Женечка попадет в заботливые — без иронии — руки Пахома Провича, оставались считанные секунды. Обрыдлов не выпустит то, что принесет ему баснословный доход: вырубить вишни, настроить дач — рецепт-то давно проверен классиками. Нельзя было допустить, чтобы отдали драгоценного мальчика, и Липа получила по голове.

Домна пошла на крайние меры, чтобы вытащить из нищеты себя и свою дочь. Домна знала наверняка, что вот-вот появится на пороге скорбный вестник, и нужно быть готовой, приручить осиротевших малышей, ни у кого не вызывать никаких сомнений.

Липа была не намерена разлучаться с детьми, и Домна пошла на второй заход, к тому же небезосновательно опасаясь, что Липа проговорится про ее хлопающие туфли, и тогда Лариса — Клавдия, но это неважно — не пряча радость, сдаст ненавистную родственницу в острог.

Леонида врала, не то что не зная правду — всю правду не знала Липочка, ей легко было заливать.

Солнце падало за крыши и поджигало окна, город кипел в желто-багряном огне, и руки у меня были ледяными. Телега теперь неслась, подпрыгивала на брусчатке, меня мотало из стороны в сторону и мутило. Я загодя вцепилась в низкий бортик и наклонилась, но мы резко встали намертво, и это была первая пробка, в которую мне довелось попасть. Нас тотчас подперли справа, и слева, и сзади, я хлопнула ваньку по плечу, сунула ему два целковых, съехала с телеги на животе и побежала.