Муассанитовая вдова

Извинился перед гуманоидом, попросился в дежурную смену на обслуживание ангаров, но и тут все пошло не так: оказывается, я перепутал номерные руны на помещениях…

Две недели из жизни как рогатая скотина слизала: ни поспать толком, ни поесть нормальную еду, ни поработать навигатором. Физический труд – и тот через одно место. Если бы дни напролет меня мучил лишь сексуальный голод, я бы перетерпел или обратился к той же Аслог, но голод на бета-колебания – совсем иное. Ни с чем не спутаешь эту сосущую черную дыру в районе солнечного сплетения и характерные головные боли. После единственной ночи с открытой межкомнатной дверью у меня началась натуральная ломка. Организм посчитал, что Селеста вошла в мой ближний круг, и я с медленно пожирающим душу отчаянием понимал, что с этим придется что-то делать, но мазохистски-мучительно откладывал разговор «на завтра».

Дифреновы квазары, что делать-то?!

Вселенная! Дай мне, что ли, знак какой-нибудь…

Перевел взгляд на коммуникатор и прочел первое сообщение, которое Селеста отправила за эти дни.

Хмыкнул. Вот тебе и знак, Льерт, куда уж прямее? Девушка сама что-то хочет тебе сказать.

– Эй, Льерт, притащи трап из третьего ангара! – крикнул начальник местного космопорта.

Покачал головой. Никогда не был фаталистом, но тянуть ситуацию за хвост и дальше – это уже извращение какое-то.

– Нет, Болдр, я на сегодня закончил. Попроси кого-нибудь другого.

Впервые за три недели я написала Льерту сообщение на коммуникатор. Складывалось впечатление, что он пытается откупиться от меня деньгами. Не хотел заниматься оентальским языком, ссылаясь на высокую занятость в ангарах, приходил поздно, уходил – с рассветом.

В тот вечер, когда я заснула на диване, мне приснилось, что Льерт нежно прижимал меня к себе. Снилась его горячая твердая грудь под моей щекой, тонкий терпко-горьковатый аромат, мнились частое сердцебиение, шершавые ладони на талии и горячее дыхание. Но проснулась я одна в своей постели, накрытая одеялом. На смятой простыне, вспотевшая от невероятно реалистичного сна. Вечер помнился смутно, и я не могла бы сказать, сон то был или явь. Слишком хорошо, чтоб быть правдой. Наверное, Льерт перенес меня в спальню, а воспаленное переживаниями и постоянными мыслями о нем сознание нафантазировало себе невесть что.

Пока я мылась, лениво думала, что приготовить на ужин. Льерт на сообщение не ответил, но внутри зрела уверенность, что он придет пораньше. Я же попросила. И наверняка будет голодным и не откажется от моей стряпни. Или ему и еда моя не нравится? Где и как он питался целых три недели?..

Тугие струи смыли пенящийся шампунь. На сгибах локтей начал проявляться родной сиреневый оттенок кожи. Надо намазаться кремом на ночь.