Муассанитовая вдова

Он привыкает к ним настолько, что потом от них физически сложно отказаться. В особо тяжелых случаях, когда регулярное поглощение длится десятилетиями, а затем резко прекращается, цварг может умереть.

Но справедливости ради стоит отметить, что такое случается нечасто, и далеко не со всеми цваргами. От многих коллег-сослуживцев слышал, что их жены не вошли в ближний круг. Когда Фьенна навязалась в поездку на «Сверхновой» на долгие месяцы, я был уверен, что рано или поздно пристращусь к ее ритмам колебаний, но этого не произошло.

А с Селестой случилось за каких-то пару месяцев.

Понял это, когда на третий день после намеренного уклонения от общения с захухрей почувствовал себя паршиво. Ближе к полудню меня настигло неприятное чувство, когда не хватает чего-то важного – еще не сосущий голод, но ты понимаешь, что вот-вот. Осознание ментального дефицита трансформировалось в неукротимую злость. Что я, тряпка, что ли?! Не могу прожить без определенных бета-колебаний? На астероиде выживал, а здесь, на Оентале, вон их сколько! Гуманоиды довольны покупками, кто-то радуется заработку, кто-то любит летнюю жару… Положительных эмоций немало, если внимательно вслушиваться в общий фон. Всего два месяца в одном доме с Селестой! Как можно было?! Как привык к ее эманациям, так и отвыкну!

На четвертый день я встал раньше обычного, рванул на Глиняный рынок, отказался от работы навигатора и занялся физической нагрузкой, лишь бы устать настолько, чтобы ни на что не реагировать. Ярость на собственный организм, который ни с того ни с сего решил обзавестись ближним кругом, хлестала по нервам, и это придавало недюжинную силу. Маэстро, нанявший меня разгрузить трюм корабля, планировал взять еще контрактников, но быстро передумал.

Ближе к полудню устал настолько, что рога сами собой перестали считывать осцилляции, а к вечеру настигла мышечная боль, затмившая остальные ощущения тела. Домой возвратился затемно, чтобы лишний раз не встречаться с девушкой. По моим умозаключениям выходило, что цваргский организм пристрастился к ней как к наркотику, и если сокращу «дозу» Селесты, еще могу выплыть в прежнее русло.

Возможно, план удался бы, если бы девушка не уснула в гостиной.

Светлые волосы разметались по подлокотнику дивана, мягкие розовые губы слегка приоткрылись, и ее дыхание игриво теребило золотой локон на щеке. Челка, какие на Цварге носили лишь маленькие дети, смешно топорщилась – очевидно, до моего прихода Селеста спала на животе, а затем перевернулась. Длинная просторная футболка перекрутилась и задралась, и смятая ткань обнажала бархатную кожу гладкого животика с соблазнительной ямкой пупка и тазовые косточки.