Следователь по особо важным делам

 — Трудно сказать тогда, какую версию отрабатывать.

— Да, слепо доверять экспертам не следует. — Он задумался. — На наше воображение часто действует бумага.

А если ещё с печатью… — Иван Васильевич усмехнулся. — Бумаги ведь пишутся людьми. Но я одному человеку очень доверяю. Запиши. — Я достал авторучку, записную книжку. — Яшин, Вячеслав Сергеевич. ВНИИ судебной экспертизы.

Я не стал его расспрашивать, в каких отношениях находится он с судмедэкспертом Яшиным. Если Иван Васильевич советует — дело верное. И попросил:

— Может быть, вы сами поговорите с руководством института, чтобы назначили именно его?

— Он не должен отказаться, — только и сказал зампрокурора.

Никогда мы ещё не беседовали так просто и спокойно.

Я даже забыл про время."

"Ни о каком «объяснении» речь не заходила. Я решил поперёд батьки в пекло не лезть.

Обычно самые «приятные» сюрпризы Иван Васильевич оставлял напоследок.

Но он все тянул, тянул. И я, чтобы попытать судьбу, спросил:

— Ну, Иван Васильевич, мне можно идти?

— Может, позавтракаем?

— Спасибо. Я дома выпил кофе.

— А я кофе не употребляю. Врачи не советуют. — Он показал на левую часть груди. — Вот уж полгода его не пью, И чувствую — лучше. — Он поднялся вместе со мной. — Да, уважь. Скажи Екатерине Павловне что-нибудь о картинах… Тебе это ничего не стоит, а ей приятно.

Мы двинулись в комнату старушки. Екатерина Павловна, сложив вместе свои маленькие ладошки, приветливо поднялась от мольберта:

— Я вас специально не беспокоила. Пожалуйста, откушаем…

— От всей души спасибо, — поблагодарил я. И с глубоким вниманием остановился возле стены, на которой были развешаны картины в багетных рамках. Небольшие. В основном — пейзажи.

В живописи я не был силён. И лихорадочно подыскивал в уме подходящие слова.

— Прекрасный колорит, — вылетела из меня глубокомысленная фраза. — Гогеновская палитра… — Я замолк, силясь вспомнить что-нибудь ещё.

Екатерина Павловна улыбнулась. Очень подозрительно.

— Скорее уж Ван-Гог, — поправила мягко старушка. — Но с большой натяжкой… — Я понял, что мои комплименты выдали всю глубину моего незнания живописи.

У Ивана Васильевича на устах играла загадочная улыбка. И я не мог понять, смущается он за меня или намекает: вот так, брат, надо в жизни знать многое, чтобы не попасть впросак…

В коридоре зазвонил телефон.

— Я подойду, мама, — сказал Иван Васильевич и вышел.

Екатерина Павловна вдруг спросила:

— Игорь Андреевич, а где вы празднуете октябрьские праздники?

Вопрос этот застал меня врасплох.

Я решительно не мог сказать, где буду отмечать седьмое ноября. Надо посоветоваться с Надей.

— Не знаю, — честно признался я.

— Если вы останетесь без компании, милости просим к нам, на дачу.