Ватага. Император: Император. Освободитель. Сюзерен. Мятеж

Волку в пасть! Впрочем, оставаться здесь, на пустынном берегу, тоже было чревато – если беглеца уже ищут, так могли объявить по площадям приметы, а одинокий путник непременно привлечет внимание… хотя бы тех же рыбаков или окрестных селян, да мало ли!

– Да-да, поеду с вами в город, – решительно кивнул Егор. – Только мне бы высушить одежду… или у вас, может, найдется чего?

– Ой, я ведь тоже мокрая! – Альма запоздало ойкнула, похлопав себя по бокам. – Прямо как с гуся – вода. Так и льется. Иоганн, миленький, дашь мне свои штаны? И рубашку? Я б, конечно, и в юбке могла – но мне же выступать, правда.

– Да бери, – буркнул парень. – Мне что, жалко, что ли? Только вряд ли у нас что-то есть на Георга… разве что только из того, в чем мы играем мистерии.

В это Вожников и облачился. В концертный костюм, так можно сказать – разноцветные – красно-синие – шоссы, этакие колготки с толстыми кожаными подошвами, длинную, на манер римской тоги, накидку странного рыжевато-зеленого цвета и не менее странную шапку, больше напоминавшую клоунский колпак.

Увидев беглеца в таком виде, Альма ахнула и поспешно прикрыла рот рукой, чтобы не расхохотаться. Впрочем, Егору нравилось – в таком наряде его не узнала бы родная мать и даже налоговый инспектор – что уж говорить о Вандервельде и его людишках?

– Ну, что? – взгромоздившись на место возницы, оглянулся старый Корнелиус. – Теперь можно ехать?

– Да-да, поехали, – забравшись в фургон, крикнула Альма. – Только, дедушка…

– Что еще-то?

– А давай нынче не через ворота Рыбаков, а хотя бы через Птичьи или Святого Якова…

Старый жонглер удивленно хлопнул глазами:

– Так это же круг какой!

– Ничего, что круг, дедушка. Главное, там монастыря по пути нет – я же в мужском платье, все монахи плюются, обзывают ведьмой.

У Соборной площади жонглеров, как и уговаривались, встретили их собратья – Айльф и Готфрид, уже подыскавшие удобное для выступления местечко невдалеке от рынка, по дороге к монастырю Святых Ульриха и Афры.

– Там и ехать удобно – в объезд, – сменив старика Корнелиуса за вожжами, пояснил Готфрид. – По главным-то улицам только благородные господа могут себя позволить ездить. Остальные – голь-шваль – прочь, брысь, гнусная сволочь!"

"– И у нас так же, – высунувшись из кибитки, охотно поддакнул Вожников. – Мигалки всякие, крякалки, эскорт… так и ездят. Все равно что на лбу себе написать – «ВОРЮГА»!

– Ой, а это наш спаситель – Георг, – Альма кивнула на князя и рассмеялась. – Он нам здорово против монахов помог. Потом расскажу, ага.

– Правда, от ворот Рыбаков они нас все равно погнали, – тяжко вздохнул старый жонглер. – Нынче вверх по руке встанем.

– Все им неймется, – покачав головой, Айльф неожиданно подмигнул Егору.