Ватага. Император: Император. Освободитель. Сюзерен. Мятеж

Города, куда пришли уже к вечеру, князь так и не увидел – узника сразу же засунули в подогнанный на самый причал крытый возок, запряженный четверкой мулов, вот эти-то выносливые, но весьма неторопливые существа и повлекли повозку по мощеным улицам, подпрыгивая колесами по булыжникам. Рессор, конечно же, никаких не имелось, что Егор сразу же почувствовал на своих боках – трясло немилосердно, однако можно было утешать себя тем, что ехать, ясное дело, недолго – средневековые города все же не мегаполисы.

А ехали – долго! Один раз только остановились – снаружи послышались чьи-то голоса и звон монет… потом скрип – такое впечатление, что поднимали не особенно старательно смазанную решетку. И поехали дальше, только уже более плавно, лишь иногда подпрыгивая на ухабах – судя по всему, возок выехал за город.

Проехав еще, наверное, около часа, остановились на ночлег в какой-то роще, куда узника вывели подышать и покушать, правда, ненадолго, почти сразу же сунув обратно в возок, так, что Егор толком и разглядеть ничего не успел, отметил только, что сопровождали его около двух дюжин вооруженных всадников… явно не рыбаков, а людей воинских, кое на ком были надеты и кольчуги, и латы."

"Все это сильно не понравилось узнику – к чему бы такие почести простому пирату? И хозяина «Сесилии» что-то нигде не было видно… мавр выполнил свое дело?

– Как вам путешествуется, дражайший герр Мюллер… или как вас там на самом деле зовут? Надеюсь, уже не очень трясет?

– Да нет, не очень.

Услышав знакомый голос голландца, князь испытал нечто вроде радости – ну, хоть один знакомый. От этого уже можно было плясать, шкипер, по всему, никаким фанатиком не был.

– Правда скучновато как-то, – поспешно признался Егор. – Даже поболтать не с кем.

Чувствовалось, что герр Вандервельде тоже изнемогает без достойного собеседника – как все люди такого склада, он просто не мог не изнемогать! – и, может быть, куда даже более, нежели сам князь.

– Прямо хоть стихи читай, – пожаловавшись нарочито громко, с тоской, Вожников тут же продекламировал. – О любви к прекрасной даме пусть тревожат сердце менестрели… не помню уж, как там дальше.

– Любите фон дер Ауэ? – узнал поэта голландец.

Князь хмыкнул:

– Не я – жена. Все время на ночь читала. А по мне, так к черту всю эту любовь-морковь и сладкие сиропные сопли. Бабье чтиво!

– Совершеннейше с вами согласен! – Вандервельде немного помолчал и продолжил уже куда тише: – Я смотрю, вы человек спокойный. Это хорошо! Вот что… сейчас все улягутся, посидим с вами у костра, может быть, даже и вина выпьем.

– Да, вино-то было бы неплохо, – скрывая радость, охотно поддержал идею Егор.