Сколько стоит ваше сердце?

— Идите за мной, — велела дама, спокойно и беспечно поворачиваясь к незваным гостям спиной, — а вы, бездельники, разбудите кухарку, пусть приготовит глинтвейн и напоит Сестру. Она будет в моей спальне. Все ясно, или повторить для тех, кто в тяжелом доспехе?

— Все ясно, хозяйка, — буркнул Дик и, пятясь, отступил в другой коридор.

Устроив Алету на очень удобной, широкой кровати под большим, узорным балдахином, Марк обернулся к хозяйке: статной, темноволосой женщине слегка за тридцать. Ее странное самообладание — или равнодушие настораживали. С каждым мгновением в стратеге крепло убеждение, что он угодил в ловушку.

— Готов следовать за вами, госпожа моя, — сказал он, стараясь поймать и отразить ее же настроение.

— Вы подождете меня пару мгновений. Я переоденусь к молитве.

Извинившись взглядом за свою недогадливость, Марк покинул комнату, бросив напоследок еще один тревожный взгляд на Алету. Девушка так и не очнулась, хотя свинцовая бледность с отливом в зелень сменилось просто бледностью. Сейчас лицо графини Шайро-Туан почти сливалось с постельным бельем.

Но придумать причину остаться Марк так и не смог…

Дом был большим и очень, просто кричаще богатым — даже коридор выстлали наборным паркетом из белого ясеня. В резиденции Императора такое дорогое дерево использовали лишь для залов: тронного, бального, посольского и зала совета.

Окон в коридоре, как назло, не было, а в единственное окно в портальной комнате Марк успел разглядеть лишь кусочек неба, затянутый облаками. Почему-то спрашивать у хозяйки, как называется местность, казалось неправильным.

А по манерам и речи самой хозяйки можно было определить лишь пансион — и не дешевый, из тех, где девушек учили шитью, молитвам, хозяйству и безупречности. Той самой безупречности, которая начисто стирала индивидуальные черты: говор, жесты.

Выход она обставила торжественно: в честь гостя, или всегда так было? В сопровождении двоих слуг: один нес алую подушечку, на которую госпожа становилась коленями, другой — красивый молитвенник в алом же переплете, украшенном жемчугом.

— Святой Эдер послал вас с обычной миссией, или… — вдруг спросила женщина. Они шли длинным коридором. Голос ее был тих, Марк едва разобрал слова. Кажется, слуги не должны были слышать этот разговор.

"Святой Эдер… Не Древний, просто Святой. Странно-то как?"

— Терпение, сестра моя и единомышленница, — так же тихо обронил он, — сперва молитва, все иное следом.

— Простите, брат. Не утерпела. Тяжело ждать, — женщина тихо вздохнула.

— Все мы не идеальны, сестра, даже снег не бел, если присмотреться к нему внимательно. Наши недостатки — это ступени.