Сколько стоит ваше сердце?

На первый взгляд обстановка у ворот города никак не изменилась: по прежнему несли вахту часовые, по прежнему целились со стен из луков "святые братья". Но, подъехав почти вплотную, Эшери понял, что город даже не в панике — он застыл, как птичка перед гипнотизирующим взглядом змеи.

— Мы — парламентеры, — бросил Эшери, когда в ответ на его стук из башни над воротами высунулась хмурая, лохматая физиономия. — Говорить хотим.

— Магистр Мар занят, — буркнула голова.

— Очень хорошо, — удивил ее Эшери — С Хорьком я говорить не буду. С теми, кто берет женщин в заложники, я не говорю. Я их на городских воротах вешаю.

— Каких женщин? — удивилась голова, — Магистр Ман из Святых Воинов, они с женщинами не знаются, иначе благодати лиша… ой…

Голова исчезла. Было здорово похоже, что ее кто-то дернул за ногу и оттащил от окна, чтобы не молола языком почем зря.

Лохматого сменил прилизанный, старше и с очень аккуратной лысиной на макушке, над ней явно потрудился цирюльник, а не природа. Жрец.

— Чего нужно, нечестивцы? — неприветливо спросил он.

— Твой скальп в коллекцию. Он будет неплохо смотреться в моей охотничьей комнате, — отозвался Эшери, — как раз между волком и кабаном повешу, там место пустует, нехорошо. Композиция нарушается.

Жрец подал знак, и послушники на стенах, одновременно, спустили тетивы натянутых луков. Оба разведчика инстинктивно пригнулись к лошадиным шеям. Кот не шевельнулся. Своей силе он доверял.

Долетев до границы щита стрелы, как и ожидалось, застряли, повисели чуток и осыпались, как иголки с лиственницы.

Эшери медленно повел рукой — и напротив ворот Атры возникли еще одни… Смотрелось это интересно — призрачная арка в чистом поле. Но к стенам города она примыкала вплотную, не оставляя зазора даже с волос и тихонько, на грани слышимости, но опасно гудела.

— Женщины, дети, старики, мастеровые, а так же послушники, которые пришли в Ордена от нужды и не собирались принимать сан, могут до вечера выйти в эту арку с вещами, которые унесут на себе. Никого из жрецов арка не пропустит, можете даже не пытаться.

— И что дальше? — подозрительно спросил прилизанный, — что будет с теми, кто выйдет из Атры?

— Фильтрационный лагерь и работа на Империю.

— Возможность выжить и пересмотреть свои политические взгляды.

За стенами, кажется, о чем-то совещались. Через некоторое время прилизанный опять появился в окне.

— Что будет со жрецами и магистрами? — крикнул он, — смогут ли они выкупиться за золото?

— Нет, — отрезал Эшери, — никаких выкупов. Тот, кто в военное время поднял в тылу мятеж, обрекая половину населения на голод, достоин только одной милости — веревки на рассвете.

— Вы хотели сказать — на закате? — вполголоса поправил один из разведчиков.