Сколько стоит ваше сердце?

Вы рады?

— Счастлив, — кивнул Рамер, — и польщен до самой глубины шелковых подштанников.

— Просто ради любопытства… Мы соберемся в этом шатре и дружно заколемся ритуальными кинжалами, чтобы спасти хотя бы честь? Или предпримем что-то менее героическое, но более эффективное? Что думает Кер?

— Он предложил штурмовать Атру, — император поморщился.

— Перевешать мятежников в надежде, что шок кое-кому вправит мозги? — Кот дернул темно-золотой бровью, — может сработать. Тем более, что взять этот умоленный городок не так уж и сложно, даже без магии. Стены тут, конечно, мощные — но оборона это не стены, а люди. Треть армии положим… В нынешней ситуации это допустимые потери — остальные пройдут в Атру по трупам… Может сработать, — повторил он. — Ваш маршал дал хороший совет. Но, скажите, мой Император — зачем понадобилось вызывать из Кайоры меня? Маркиз, конечно, справится, но я бы предпочел контролировать земли кузины лично.

— Штурм назначен на завтрашнее утро. Тянуть дальше нельзя, иначе я рискую получить еще один бунт, на этот раз в собственной армии.

Антрацитовые глаза встретились с зелеными и Эшери с головой окунулся в чувство, которое никогда не испытывал сам. И не дай Темные Боги! Пустой, бессильный гнев — это… убивает. Как медленный яд или отсроченный удар.

С тем же примороженным спокойствием император достал уже потрепанный объемный конверт. Печать была не просто сломана — раскрошена под чьими-то нетерпеливыми пальцами.

Кот легонько встряхнул его — на стол выпала и развернулась змеей пушистая золотая коса, с двух сторон стянутая шнурками.

Ошибки здесь быть не могло — такой оттенок волос встречался не часто. За всю свою не очень длинную жизнь Эшери видел его только дважды: на семейном портрете бабушки Элмер… и в зеркале.

— Она — там? — где "там" Кот не уточнял, да этого и не требовалось. — То, что это блеф — возможно?

— Из Аверсума она исчезла. Ее подруга, виконтесса Рейли, у целителей в очень тяжелом состоянии. Допросить ее не удалось, виконтесса не приходит в сознание.

Панику удалось подавить почти мгновенно. Слишком большой роскошью была паника.

— Требования? Выдвигали?

— Читай, — пожал плечами повелитель. — Все равно к утру все страшные тайны перестанут иметь значение.

Почерка кузины Эшери не знал. Не писали они писем друг другу, как и договорились. Чтобы не будить лихо, пока оно тихо.

Но документ был официальный, должным образом заверенный, со всеми подписями и печатями. Алета сообщала, что почувствовала вкус к служению и приняла сан младшей жрицы ордена Сестер Утешительниц. И ее приданое полностью отходит Храму, в качестве вступительного взноса.

— Ну что ж, — сказал Эшери, складывая письмо, — по крайней мере мы ТОЧНО знаем, где кузины нет.