Сколько стоит ваше сердце?

После "бани" их маленький отряд сократился на треть, а шевалье получил свои нашивки. Символические. Не до нашивок было.

— Сколько у нас осталось болтов?

— Три десятка, — Эйк с сомнением посмотрел на небо, — может быть ночью можно будет слазить — собрать?

— Валяй, — "разрешил" Арже, — и, раз уж все равно идешь, так прихвати у фиольцев сабли, накопители, знамя… да, еще полковника в плен возьми.

— Чтобы второй раз не ползать, — поддакнул Юст.

Издевательская картинка в небе давно погасла, а жаль. Она здорово поднимала настроение. Но "кушала" много, а накопители экономили. Сейчас вся энергия шла на щиты, но стандартные армейские "пирамидки" уходили лишь самую малость медленнее болтов. О том, что будет, когда отработает последняя, старались не думать. Это легендарный Натан мог своим личным щитом всю армию прикрыть, и семь суток его держать… у большинства здесь резерва хватило бы дай Небо, на полторы клепсидры.

Обещанного подкрепления перестали ждать, когда все сроки вышли два раза. Об этом тоже старались не говорить. После предательства в Шиаре и смерти генерала Брейера эта тема вообще была "больной". Ее и не поднимали. Толку?

Юст наложил еще один болт и выцелил еще одну коротко стриженую голову. Фиольские солдатики стриглись коротко, почти налысо. Почему? Говорили — по обычаю, волосы Священному Кесару жертвовали.

На самом деле Фиоль в большей своей части жаркий, северных провинций там всего две, да и в тех климат, скорее, умеренный — теплое течение рядом. Так что все просто — не будешь стричься — на жаре завшивеешь. Необходимость. А веру и всякие ритуалы к ней уже потом примотали.

— А почему они все скопом-то на нас не лезут? — озадачился Эйк, — давно бы толпой запинали.

— Жрецов у них мало, — пояснил обстоятельный Юст, — всего четверо или пятеро. Сколько они прикрыть могут, столько и в бой идет. А прикрыть могут не больше трех сотен.

— Нам хватит, — в сторону бросил Арже.

— Эй, что тут за настроения? — в дверях вырос Винкер с легким арбалетом. Черный камзол был разорван в трех местах, скула поцарапана, левая рука перетянута прямо по рукаву.

— Да бодрое, бодрое, — отмахнулся Арже, — можно не плясать, дяденька? Что-то случилось? Неужели подкрепление пришло? Или наш маркиз вернулся?

— Не угадал, — мотнул Винкер спутанными черными патлами.

— Фиольцы сдаются? — съязвил Эйк.

— Парень, да ты провидец…

Семь человек обернулись к нему как один. И глаза у них были такими, что Марк понял: если он быстро не объясниться — придется очень быстро бежать. Зигзагами.

— Парламентеры явились. С генералом говорить будут.

— Предлагаешь пойти послушать?

— Ну, в ближайшую клепсидру для нас войны нет.

— И что? Потом они все равно пойдут на штурм, только в этот раз возьмут лестницы.