Сколько стоит ваше сердце?

Что это было? Еще одна случайная авария? Не слишком ли их много, а? На счет выживших Кимери не обольщался — нереально. Починить мост или навести переправу… без поддержки жрецов нечего и думать.

Матерясь сразу на трех языках, Кимери отдал приказ — ставить лагерь, а полковнику Шиге ускоренным маршем двигать за жрецами. Сроку ему — до заката.

Когда полковник не явился ни к закату, ни к полуночи, ни с жрецами, ни без них — надежда Кимери дала вторую трещину.

Под Южным он оказался в не самом мирном расположении духа.

Местность, которую увидели его дальнозоркие глаза, ничем не напоминала знакомый Южный — провинциальный городок, даже, скорее, поселок, разбогатевший на поставках свежей рыбы и морепродуктов в столицу. Обросшего домами, домиками и сараями, симпатичного холма больше не было.

Вернее, холм был. Но его словно… побрили налысо, обмазали какой-то черной гадостью, а то, что осталось — встало дыбом.

— Что это? — спросил Боган сварливои безадресно, просто надеясь, что хоть кто-то из его штабных советников даст ответ.

Может и дали бы… Но тут темные тяжелые облака, висевшие над холмом, словно их сюда согнали специально, вдруг засветились мягким, янтарным светом и в их глубине замаячила кривая, но узнаваемая… проекция парадного портрета Священного Кесара, которому какой-то богохульник пририсовал рога, усы и длинный, раздвоенный язык.

Дыхание Кимери перехватило. Отца он любил.

— Снять, — сдавленно скомандовал он, выбрасывая руку вперед и первым пришпорил коня.

Лошадь военначальнику подобрали лучшую, самую быструю и горячую. Он первым вылетел к холму — и первым убрался в замаскированную ловчую яму с кольями, которые, для гарантии, окунули в полуразложившиеся рыбьи потроха.

Остановить конную атаку сразу невозможно. Просто потому, что конь — это огромный тяжелый зверь весом больше двадцати таров, который несется со скоростью стрелы. Остановить его только стрелой и можно…

В первой же атаке корпус Кимери потерял своего командира и больше двух десятков славных воинов.

Тут бы им остановиться и подумать… Но тот, кому было положено думать — умирал на дне ямы, продырявленный кольями сразу в трех местах. Те, кому было положено видеть благоприятные и неблагоприятные моменты и остерегать воинов от опрометчивых решений — остались по ту сторону моря и ничем не могли помочь.

А те, кто был здесь, видели рогатого Кесара и могли думать лишь об одном — если они будут смотреть на это и ничего не сделают, то по возвращении их торжественно сожгут на площади. За богохульство. Желающих написать донос будет море.

На перегруппировку для второй атаки им понадобилась всего одна короткая клепсидра.

— Ваше Императорское Величество, — маркиз Лесанж поднялся с колена, опустил вскинутый к лицу локоть.