Сколько стоит ваше сердце?

Вполне, — бросила она, — Хотя это было очень неожиданно.

— Стратегически — единственно верное решение. Прости, Алета, что-то я совсем не то ляпнул.

— Ничего. Так ведь и положено перед разлукой. Все молчат, не знают, что говорить. А потом ляпают не то — и долгим ночами жалеют и о сказанном, и о том, о чем промолчали. Кто мы такие, чтобы идти против обычаев?

— Ты будешь самой красивой императрицей, — вдруг сказал Марк. — Корона померкнет в сиянии твоих волос. Я знаю, я видел эту корону. Она не осилит, точно! А я приду с войны, весь в орденах и славе, наберусь наглости — и приглашу тебя на танец. Это будет сенсация века — императрица и ублюдок из сточной канавы. И никто не решится нас остановить. Потому что ты — самая прекрасная женщина в мире, а я — тот, кто выжил в аду.

— Марк! — Алета сделала еще один шаг. Теперь они стояли почти рядом, глядя в глаза друг другу. Вспомнив Рамера Девятого, Алета точно так же, понизив голос, почти одними губами произнесла. — Никому не верь, это все обман. И мне не верь, я тоже буду лгать. Демонов анеботум! Но я потребовала у Него клятву на амулете, что через три года он разорвет помолвку.

— Серьезно?! — выдохнул Марк, — Алета, это правда?

— Чтоб мне в Облачный Сад не войти! Ты только в самом деле выживи, хорошо. Пообещай мне это. А я буду танцевать с тобой. Хоть небо на землю рухнет — все равно буду.

— Да я теперь и в огне не сгорю, — рассмеялся Марк, — об одном жалею — поцеловать тебя нельзя. Даже если игра — в играх правила еще строже.

— А ты скажи! Как бы ты поцеловал меня, если бы было можно, — яркие зеленые глаза смотрели с вызовом. А в самой глубине бил родник странной жажды.

Марк покачал головой.

— Сначала я бы не поверил своему счастью. Решил, что это морок, сон или шутка. Я бы прикоснулся к тебе так, словно пытаюсь распутать чужое заклятье — медленно, осторожно. Почти не дыша, — низкий голос завибрировал, как басовая струна на лерте.

"Дальше!" — потребовали зеленые глаза, темнеющие, словно перед грозой.

— А потом я бы сошел с ума. Слетел, как стрела с тетивы, забылся…

— И кто знает, как далеко нас бы завел этот поцелуй, — шепнула Алета.

— Да нет, — Марк тряхнул головой, словно стряхивая наваждение, — я бы обязательно остановился. Я же ухожу на войну.

Недоговоренное снова повисло между ними, как не до конца обезвреженное заклятье. Алета прикусила губу, глядя в черные, горячие глаза. И сказала:

— Молчи, Алета, — хрипло выдохнул Марк, — ради всех богов и демонов — молчи. Больше ни слова. Я не железный. Бездна! Мы уходим зеркалом через одну короткую клепсидру. Если бы мы пересеклись хотя бы утром…

— У нас еще будет утро, — быстро сказала девушка, — Только не дай себя убить.

— Ни за что! Клянусь короной императора.