Сколько стоит ваше сердце?

Веером раскрылись пальцы и нож принялся порхать между ними с такой скоростью, что нервные зрители зажмурились. Все оба.

Больше нервных в таверне не нашлось, зато нашлись азартные. Бармен начал торопливо принимать ставки.

Мэтр уверенно улыбнулся, растопырил пальцы и его юкка завертелась между ними с удвоенной скоростью. Директор с вызовом посмотрел на ученика.

Марк хмыкнул — и юкка пошла описывать восьмерки вокруг ладони. Мэтр ответил восьмерками вокруг локтя.

Лицо директора было каменным, глаза — спокойными, нож плясал как нанятый за золото… Только рядом с седым виском напряженно подрагивала голубая жилка.

Марк тихонько рассмеялся и прижал свою "птичку" большим пальцем, останавливая бешеный танец. Мгновение — и юкка исчезла. Так же как появилась.

Народ возле стойки загомонил, перераспределяя богатства. Похоже, большая часть местных ставила на мэтра Габрио, так что сенсации не получилось.

— Спасибо за урок, мэтр.

— В чем он состоял — понял?

— Конечно, — кивнул Марк, — не хвались ловкостью, встретишь более ловкого. Я не буду самоуверенным, обещаю. Я буду самым осторожным солдатом императорской армии за всю ее историю.

— Это будет страшная война, — тихо, едва слышно сказал мэтр, — только выживи, Марк. Сердцем прошу.

Винкер вышел из таверны, отвязал терпеливую лошадку. Потрепал ее по каштановой гриве. Забрался в седло. Улыбнулся серому небу — и вскинул ладонь. На ней опять появилась юкка. И завертелась с какой-то нереальной, немыслимой скоростью. На ладони, вокруг ладони вокруг пальцев, вокруг кисти, вокруг локтя… к делу подключилась вторая рука и юкка плясала уже между ними так, что ее движения слились в серебряную ленту…

А лошадка спокойно рысила в сторону Рахты, не обращая внимания на фокусы всадника. Она на своем веку и не таких шустрых повидала.

Рахта, тюрьма для "быдла", ничем не напоминала замок Лонгери. Снаружи это было довольно старое, почти квадратное двухэтажное здание на одном из холмов у Альсоры, окруженное садом, больше похожим на заброшенный пустырь.

Стены красовались выкрошенным раствором, а окна новенькими, недавно откованными решетками.

Пропуск, подписанный генералом Райкером, приняли и мгновенно проводили Марка к приятелю — длинной галереей с полукруглым потолком, где в сплошной стене слева были не гнезда для осветительных амулетов, а выемки для масляных фонарей. К счастью, уже не рабочие.

По правую руку тянулись те же арки, перегороженные решетками, а за ними, прямо на голом полу сидели и лежали вповалку люди в грязной одежде со злыми, молящими или уже потухшими глазами.

Вонь оттуда шла — Боги Претемные! Марк смотрел, страшась увидеть здесь Алету и надеясь, что баронессе, все же, предоставили лучшие условия.