Ваше Сиятельство #1

Одни построения Закаева чего стоят! Даже таблица химических элементов имела значительные отличия от шести прежних, известных мне. Поэтому постижение как школьных, так и академических наук не обещало стать слишком легкой прогулкой. Но я умел и любил учиться. За многие жизни я разработал свои методы постижения новых знаний, и сейчас был уверен, что общую механику в ближайшее время я подтяну до достаточно высокого уровня. Уже подтягивал, опираясь на прежние знания графа Елецкого, просматривал ошибки в контрольной и одновременно слушал преподавателя, дававшего одну из заключительных тем школьного курса.

По ходу его объяснений взаимодействия двухпрофильных мембран с передающим импульсным барабаном, у меня возникли вопросы и я, подняв руку, встал и задал их.

— Молодец, Елецкий. Контрольная ваша меня разочаровала, но радует устремленность и желание разобраться, — сказал преподаватель и ответил на мои вопросы.

— Надо же какие мы умные! Устремленные! — услышал я смешок Ковалевской, сидевшей позади меня.

Ее поддержал кто-то колкими шутками и соседнего ряда. Айлин, сидевшая со мной рядом, улыбнулась и подмигнула мне — она всегда со мной, всегда за меня."

"На перемене я вышел покурить, стоял в сторонке от ребят из нашего класса, стоял один. Лишь к концу перемены ко мне подошел Рамил Адашев из параллельного класса, удивился, что я курю и угостился сигаретой. Адашев — хороший парень, добродушный, никогда не шестерит всяким властным персонам вроде Сухрова. С ним есть о чем поговорить и сожалею, что прежний граф Елецкий не нашел в его лице друга. Исправляя эту ошибку, я немного поболтал с Рамилом, предложил встретиться на том же месте в следующую перемену. А когда я вышел под портик центрального входа перед последним уроком, за мной увязалась Айлин. Все пятнадцать минут до звонка она старательно уговаривала не драться сегодня с Сухровым, даже предлагала сбежать вместе с ней с заключительного урока. И когда я отказался, расплакалась. Подошел Адашев, и узнав в чем причина ее расстройства, лишь сказал:

— Ну, держись, брат. И ты, Айлин, держись. Знаю, вашего Сухрова не одолеет даже наш Звонарев. Увы, тут тебе никто не поможет. Хочешь, с тобой пойду для поддержки?

— Нет, Рамил. Думаю, там интересного будет мало. Но если есть желание, приходи на пятак, — ответил я. Хотя зря так сказал — это я уже понял по пути в класс. Адашев лишним бы не был, постоял бы с Айлин — все ж ей не было бы так одиноко среди поклонников Сухрова. Но ладно, поскромничал, не захотел его напрягать. Может сам придет?

Последний урок — урок имперской литературы я просидел, почти не слушая преподавателя.