Ваш ход, миссис Норидж

 – Но тоже хочу взглянуть!

Миссис Эббервиль погрозила Реджинальду пальцем:

– Не прибедняйтесь! Я видела ваши наброски. Они отличные.

– Раз вы об этом заговорили, Эстер, я хотел бы кое-что с вами обсудить. Это касается моей работы.

– Хорошо. Побеседуем после обеда.

Миссис Норидж положила себе добавку омлета и еще один тост. Она не могла понять, как Эстер умудряется держаться в своем весе при таком качестве стряпни. Эмма Норидж не считала себя чревоугодницей, но в «Совиных дубах» она ела вдвое больше обычного.

«Надо побыстрее разобраться с этой кошкой. Если я задержусь здесь еще на неделю, придется перешивать платье».

За завтраком обсуждали картины Лорин, мимоходом коснулись набросков Реджинальда. Но никто не упомянул о кошке.

Однако эта тема волновала не только ее. Миссис Норидж заметила, что Флоренс тревожно посматривает вокруг. Да и Реджинальд как будто к чему-то прислушивался. Полковник поглядывал на дверь. Кошка незримо присутствовала в комнате.

После завтрака все, кроме Сильвии Пэриш, отправились смотреть новое полотно.

В просторной светлой мастерской, где иногда рисовала и сама Эстер, Лорин отдернула ткань, закрывавшую холст, и горделиво улыбнулась.

Миссис Норидж уставилась на трех чистеньких кудрявых деток с огненно-рыжими волосами. У ног их сидела в неестественной позе, растопырив крылья, белая птица. Гувернантка решила, что это курица.

Зрители молчали. Только Реджинальд пробормотал, что это очень добрая, светлая работа.

– Постойте, разве это не Джон, Сэм и Дик? – встрепенулась Флоренс. – Сыновья булочника?

– Они самые! – просияла Лорин. – Похоже получилось, правда?

– Боюсь, я узнала их только по цвету волос, – кротко ответила Флоренс. – Но ведь они редкие сорванцы, Лорин! Один вечно затевает драки, второй ворует яйца из птичника, а третий… Что было с третьим, Эстер?

– Он пробрался на кухню к Эйрин и опрокинул на себя таз с вареньем, – откликнулась ее сестра.

– Ах да, припоминаю! Эйрин поймала его, когда он пытался удрать, накрыла тазом, сама уселась сверху и поклялась, что не встанет до Рождества.

Лорин скорбно ахнула.

– Бедный малыш!

– Бедняга настрадался, – согласилась Флоренс, почему-то без малейшего сочувствия в голосе. – Он орал и бился изнутри, а Эйрин костерила его снаружи на чем свет стоит.

Реджинальд отвернулся, пытаясь скрыть улыбку.

– Чем закончилось противостояние? – заинтересовалась миссис Норидж.

– Мы убедили кухарку, что если малыш задохнется, не видать нам свежих пышек по субботам, – ответила Эстер.

– Я до сих пор не уверена, что это было правдой, – пробормотала Флоренс.