Ваш ход, миссис Норидж

Дождавшись следующей ночи, гувернантка вновь пришла на кухню.

Кухарка не удивилась, увидев ее.

– Вот ваше молоко. Держите. Так и знала, что вы явитесь! Ну, а я, с вашего позволения, выпью кое-что покрепче!

Из кармана фартука возникла фляга.

– Эх и забористая вещь! Не хотите ли угоститься?

– Благодарю вас, миссис О’Коннел…

Кухарка замахала на нее руками."

"– Да какая я вам миссис! Называйте меня Эйрин. И не миссис я, а мисс, если уж на то пошло. Замужем отродясь не была и не собираюсь. Достанется мне любитель джина – и пропьет все мои сбережения! Нет уж!

– Но ведь вы можете выйти за непьющего мужчину, – заметила миссис Норидж.

Кухарка озадаченно уставилась на нее.

– А какой в нем прок, в непьющем? Вот, помню, хаживал ко мне один вдовец, когда я еще жила в Норвиче…

– Эйрин, – перебила миссис Норидж, – вам не встречались кошки с таким же окрасом, как у Флаффи?

Кухарка замолчала.

– Нет, не видала, – сказала она наконец. Придвинула к себе шарики теста, расстаивавшиеся перед выпечкой на доске, и принялась начинять их орехами.

Миссис Норидж наблюдала за ней. Что-то кухарка подозрительно немногословна…

– А котята? – вдруг вырвалось у нее.

Эйрин метнула в нее быстрый взгляд и тут же опустила глаза.

– Какие еще котята?

– Флаффи приносила котят?

Кухарка шмыгнула носом.

– Эйрин!

– Ну, разродилась полгода назад, – неохотно сказала она. – Один всего был котенок. Точь-в-точь как она.

Определенно, сегодня из ирландки приходилось выцеживать каждый ответ по капле.

– Что с ним стало?

– Ну, мне-то он был не нужен, – криво усмехнулась кухарка. – Утопила я его в ведре. Вот и вся недолга.

На следующее утро Лорин объявила, что хочет показать всем очередное творение.

– Вчера я закончила лучшую свою картину! – скромно сказала она. – Мне хотелось бы услышать, что вы о ней скажете!

Эстер в испуге поставила на стол чашку кофе.

– Ох, милая… Я в последнее время просмотрела столько картин, что у меня нарушилось восприятие цвета. Клянусь, от меня не будет пользы!

– Но вы их уже позабыли.

Миссис Эббервиль в ответ рассмеялась и переглянулась с сестрой.

– Вы смеетесь надо мной? – Лорин покраснела.

– Что ты, дорогая! Нет, мы смеемся над моей ужасной памятью.

– Разве у вас плохая память?

– Я не сказала «плохая», я сказала «ужасная». Я никогда ничего не забываю. Даже сны! У нормальных людей они выветриваются из головы самое позднее к вечеру, а я могу мучиться годами. Они хранятся у меня вот здесь. – Эстер легонько постучала себя по виску.

– А я бы с радостью посмотрел вашу новую картину, Лорин, – стеснительно сказал Реджинальд. – Правда, я ничего не понимаю в живописи…

– Ну, а я и подавно! – вмешался полковник и стукнул ложечкой по яйцу.