Ваш ход, миссис Норидж

Что это за жест? Мы тут все свои люди, но окажись среди нас посторонний… Бог знает что могут люди подумать!

– Пусть думают, – разрешила Эстер. – Если мы выгоним эту ирландскую чертовку, она спустя час устроится на новое место…

– …где ей и платить будут больше, чем у нас, – вставила Флоренс.

– …а мы останемся без великолепной кухарки. Не вы ли, мой дорогой, расхваливали на днях ее ростбиф?

Полковник нехотя признал, что ростбиф был даром богов.

– Вот видите! Нам приходится мириться с ее чудачествами.

– Она вас с этими чудачествами зарежет как-нибудь ночью, помяните мое слово, – проворчал полковник.

– Ах, ничего вы не понимаете, Деррик!

– А вот я понимаю, – весело заметил Реджинальд. – Бешеная кухарка – такая же неотъемлемая часть этого дома, как…

Он осекся и испуганно прижал ладонь к губам.

Эстер бросила быстрый взгляд на Флоренс и тяжело вздохнула.

– Как проклятие Кошачьего Короля, вы хотели сказать. Продолжайте, раз уж начали.

– Простите!

– Но ведь это так увлекательно! – воскликнула Лорин. – Ни у кого больше нет такого удивительного проклятия!

Флоренс встревоженно поглядела на сестру и выдохнула:

– Прошу вас, давайте не будем об этом!

Повисло тягостное молчание. Реджинальд подбирал слова извинения, Лорин сидела красная, как вареный рак. Только полковник невозмутимо поглядывал на часы, дожидаясь, пока пробьет час знакомства с бараньим боком.

– В самом деле, я уверена, что ничего не случится, если вас навестит кошка."

"Все обернулись в тот угол, где сидела Сильвия Пэриш.

О ней как-то позабыли в пылу разговора. Сильвия обладала способностью сливаться с обстановкой, так что вы обращали на нее не больше внимания, чем на торшер или софу.

Возраст ее определить было невозможно. Без очков ей можно было дать около тридцати. Очки превращали ее в старуху. У нее были мелкие черты лица, волосы мышиного оттенка, тонкие неулыбчивые губы и неуловимый взгляд. Но если Сильвия Пэриш сама хотела посмотреть на вас, вы обнаруживали, что у нее ореховая радужка с желтыми искрами. Она часто говорила невпопад, никогда не шутила. Эстер утверждала, что ее работоспособность невероятна. «Она составляет каталог с немыслимой скоростью! Кажется, в Англии невозможно найти человека, который лучше разбирается в живописи».

У Эббервилей Сильвия Пэриш должна была выбрать картины, заслуживающие внимания, и сделать их оценку. «Ах, там куча барахла, – небрежно говорила Эстер, кивая куда-то вверх. – Хорошо, если одно-два полотна можно будет выгодно продать. Эти деньги я лучше потрачу на что-нибудь современное».

– Полагаю, от кошки не будет никакого вреда, – повторила Сильвия Пэриш.

Эстер сдвинула тонкие брови.

– А если вы ошибаетесь?.. – начала она.

Из коридора послышалось отчетливое мяуканье.