Ваш ход, миссис Норидж

Я так его любил…

Голос Гэвина оборвался.

Миллисент едва могла дышать.

– Женившись на тебе, я был уверен, что все пройдет как по маслу. Но чем дольше я находился рядом с тобой, тем сильнее ощущал, что во мне что-то происходит. Я менялся. И меня это пугало, Мэл! Впервые ко мне начали приходить мысли, что моя жизнь – греховна и место мне в аду за мои преступления. Я слышал слова упрека по ночам, а утром просыпался и притворялся, будто ничего не было. Словно ангел и бес сражались между собой, а полем битвы стал я. О, как я мучился! Наконец меня осенило: я понял, в чем причина моих терзаний! Ты, Миллисент! Любовь к тебе проникла в мою душу так глубоко, что я больше не мог быть прежним! – Гэвин перевел дух. – И тогда я испугался. Ведь я мерзавец, я – скопище пороков! Я – убийца! Только рядом с тобой во мне пробуждалось что-то светлое… Чей-то чистый голос звал меня стать другим, преобразиться. Но я боялся его слушать.

– Чего же ты боялся? – сквозь слезы спросила Миллисент.

Гэвин обезоруживающе улыбнулся.

– Вряд ли ты сможешь это понять, любовь моя… Ты слишком чиста и невинна. Всю свою жизнь я был подонком. Мне страшно было потерять себя, не зная, что я приобретаю взамен. Страшно было открыть, каким чудовищем я стал… Как жить после этого, Мэл? Но с каждым днем, ловя твой любящий взгляд, я все сильнее корчился от мук. То были муки совести! И перепуганный бес во мне принял решение: я должен избавиться от тебя. Еще немного – и я не смог бы даже помыслить о том, чтобы причинить тебе зло, как не могу помыслить об этом сейчас. Ты – лучшее, что было в моей дрянной, беспутной жизни.

Гэвин возвел глаза к потолку.

– Я не устаю благодарить небеса за то, что ты осталась жива. Если бы я смог… смог сделать с тобой то, что собирался, моя душа была бы обречена на вечные страдания. Благодаря тебе у меня появилась возможность раскаяться. Я пойду в полицию, Мэл, и расскажу им обо всем, что совершил. Каторга ли, виселица – мне все равно. Я заслужил наказание. Но я умру, благословляя твое имя.

Миллисент, словно в забытье, сделала несколько шагов к нему. Пленник встал и протянул к ней руки.

– Лишь двоих я любил в своей жалкой жизни: своего брата Джорджа и тебя.

Миллисент шагнула еще ближе и вдруг осознала, что произнес Гэвин.

– Джорджа? Ты сказал, его звали Джек…

Гэвин прыгнул. Как ни быстро отшатнулась Миллисент, он оказался проворнее. Ее сжало, будто в тисках, и шею обвила веревка, сплетенная из разорванной на полосы юбки. Миллисент взмахнула руками, пытаясь достать своего убийцу, но лишь ударилась ладонью о кровать."

"– Пусть я сдохну здесь, – просвистел ей на ухо змеиный голос, – но и тебя утащу с собой, моя милая. Норидж, вернувшись, найдет твой труп. Ты жила безмозглой овцой, Мэл, и умрешь безмозглой овцой.

Удавка сжала ее горло еще сильнее.