Ваш ход, миссис Норидж

Миллисент Кендел, а ныне миссис Фейн, цвела. Красотой в классическом понимании этого слова она не отличалась, но в ее лице читались живость и характер – то, что всегда ценила миссис Норидж. Из троих детей, вверенных когда-то ее попечению, Норман был самым спокойным, Роза – меланхоличной, а Миллисент – жизнерадостной. Игры на свежем воздухе были милее ее сердцу, чем рисование, а музицированию она предпочитала танцы.

Их мать придерживалась убеждения, что истинной леди крепкое здоровье ни к чему. Быть всегда на ногах? Помилуйте, это дурной тон! Для себя миссис Кендел выбрала мигрени, а для дочерей оставила обмороки. «Обмороки всегда уместны, – учила она. – Ими можно спасти почти любую неудобную ситуацию, кроме разве что пересоленного пудинга. Помните главное правило обморока: у него всегда должны быть зрители. Терять сознание, когда рядом никого нет, недопустимо, девочки мои».

Роза последовала наставлениям матери. У Миллисент же обмороки получались из рук вон плохо. Зато она прекрасно скакала верхом и полюбила многочасовые прогулки, следуя наставлениям гувернантки. «Слабость и изнеженность!» – призывала миссис Кендел. Яркий румянец на щеках старшей дочери огорчал ее. То ли дело аристократическая бледность младшей! Удастся ли найти подходящую партию для девушки с таким цветом лица – вот что беспокоило Люси Кендел."

"«Что ж, одной тревогой у миссис Кендел меньше».

– Что привело вас с мужем в Эксберри, Миллисент?

– Мы навещаем кузена отца, мистера Чаплиджа. Вы знакомы? Они с женой живут здесь много лет.

– Не имела чести быть представленной.

– Смешные и милые люди. Им принадлежит самый первый дом по Тамберсон-стрит.

– Ах, да-да, знаю! Особняку, кажется, не меньше трехсот лет. Говорят, подземный ход соединяет его с церковью.

– Истинная правда, миссис Норидж! Я видела его своими глазами! Только ход давно обвалился. Мистер Чаплидж расчистил бы завал, но, по его словам, это очень дорого. Под домом есть подвал, в котором запирали провинившихся слуг. Он больше похож на склеп. Их приковывали цепью, бедняжек! Она до сих пор свисает со стены. Мистер Чаплидж собственноручно начищает ее каждый месяц и проверяет замок… Вам не кажется, что в этом есть что-то пугающее?

– Думаю, волноваться об этом следует не нам, а миссис Чаплидж, – отозвалась гувернантка.

Миллисент рассмеялась.

– Тетя Филлис слишком занята цветами, которые выращивает на крыше. Они видны с улицы, вы наверняка замечали их. На крыше есть небольшая терраса – ветхая, как почти все в этом доме… Миссис Чаплидж даже ее превратила в подобие крошечного райского сада. Конечно, они безобиднейшие чудаки, увлеченные древностью. Но я жду не дождусь, когда мы с Гэвином вернемся в Лондон! Мама надеялась, что мы станем жить с ней, но ей хватит Нормана и Розы.