Варварский берег

Это самое… Отныне я капитан флота его величества, вот патент! – Гип-гип-гип… – Ур-ра-а!

– Так это что ж теперь, король нам платить будет?

– А куда он денется? Двинем в Тулон, берберов бить, а ежели захватим тамошнюю шебеку, то добыча нам не помешает. Или помешает?

– Вы мне лучше расскажите, что тогда с голландцами приключилось? Когда бомба рванула, меня мало что за борт сбросило, так еще и пулей по башке! Очнулся на «Миддельбурхе»!

– Да чего там… Поперли голландцы… Ну, бешеные! А эти, с «Миддельбурха», ка-ак шваркнут всем бортом!

– Наших с десяток похоронили…

– А ты как хотел? Война! Всё равно голландцев куда больше поубивало!

– К-капитан! Так мы, в-выходит, матросы ф-флота его величества?

– Хо-хо! Вот и Бастиан проснулся!

– Всё правильно, Бастиан. И… вот что, мужики, давайте сразу договоримся. Мне этот патент нужен для одного важного дела, я, может, и вовсе уйду этим летом или осенью… – Куда?

– Меньше знаешь, крепче спишь! Угу…

– Это самое… Я к тому, что не собираюсь зажимать вашу волю и гноить на службе. Если кто захочет на берег сойти, сойдет. Без разговоров и без обид. Жалованье у короля не ахти какое, зато и на рее никто нас не вздернет, как пиратов. Да и у берберов кое-что есть в загашнике, можно изъять, если постараться.

– Тогда готовимся к отплытию! Я на берег, дела всякие улаживать, а вы… Бастиан! Свежей водой запасись, фруктами, солониной… Ну, сам знаешь!

– Будет сделано, капитан!

И закрутилась, завращалась карусель – «Ретвизан», словно доброе чудовище, поглощал бочку за бочкой, тюк за тюком, сетку за сеткой.

До самой ночи шла погрузка – бочонки, кувшины и прочую тару распихивали по трюмам, каютам и прочим закуткам.

Десятки корсаров, вмиг оборотившихся в нижних чинов Флота Леванта, топали по палубе, поднимая гул.

В глубокой темноте всё стихло. Зажглись три фонаря на корме флейта, дозорные заняли свои места.

Ночевать Олег остался на корабле, уступив большую капитанскую каюту Яру с Пончем, а сам переселился в маленькую по соседству, где обитала Флора.

Уже растянувшись на постели, Сухов втянул нежный запах духов Прекрасной Испанки и вздохнул.

Нащупал под рубахой мягкую трубку с письмом, улыбнулся и закрыл глаза…

…На рассвете, когда зыбкая пелена тумана стлалась по реке, скрывая корабли до кромок бортов, а сумрак одинаково размывал свет и тени, матросы заухали, накручивая кабестан, поднимая якоря.

Течение мягко повлекло «Ретвизан» к морю, и ему в помощь развернулись паруса, шелестя и хлопая на ветру.

Бриз посвежел, сгоняя белесую марь, и заскрипели мачты, натянулись снасти.

В эти минуты флейт еще больше напоминал добродушного морского дракона, оживившегося и поспешавшего к океану.