Варварский берег

На Париж опустилась ночь, было тихо, только собаки брехали по соседству. Сухов прогулялся по двору, посмотрел на звезды.

Его тревога не унималась. Нет, Азраэль с подручными его не тревожили нисколько – «померла так померла», а вот мушкетеры…

Меньше всего он желал враждовать со своими, и именно тут могут быть проблемы.

Сойтись на нейтральной территории и рассудить – это было бы лучше всего, но… Не выйдет.

Тогда остается одно – с утра покинуть Париж. И в Рошфор!

На «Ретвизане» его никто не достанет, а если попробуют, то узнают, сколько весят ядра главного калибра.

Кивнув своим мыслям, Олег поднялся наверх, в гостиную. Там за большим столом сидела Флора и что-то писала.

Огоньки свечей в канделябре пугливо дрожали, клонясь от сквозняков.

Сухов решил на цыпочках подняться в мансарду, но его остановил оклик:

Порывисто встав, девушка свернула исписанный лист бумаги в трубочку и сунула его в кожаный футлярчик со шнурком.

– Олег, ты помнишь мои письма?

– Вот это – последнее мое письмо к тебе. Но только огромная просьба – ни в коем случае не читай его до поры. Это очень важно, иначе ты нанесешь огромный вред, и не только себе. Понимаешь?

– Понимаю, – серьезно сказал Сухов, принимая письмо и вешая себе на шею, как оберег. – А когда можно будет?

– Однажды на закате ты увидишь зеленый луч. Вот тогда можно – и ни днем раньше!

Девушка покачала головой и положила ему руки на грудь. Ее ладони скользнули Олегу на шею, Флора подтянулась и прижалась к его губам жадным ртом.

Неохотно отстранилась, поникла.

– Тебе спасибо. За всё, за всё! И – прощай. Завтра я не буду вас провожать, а то опять расплачусь. А Роже сильно переживает, когда я реву…

Сухов молча поцеловал ей руку и ушел.

…И опять свинцово-серая мгла тяжкого зноя. Отряд из десяти всадников шел по склону плато, заваленного каменной россыпью и изъеденными ветром валунами.

Черными бастионами обрывались вниз откосы, прорезанные глубокими оврагами.

Под обрывом раскатывался гладью серир – малюсенькая равнинка, усыпанная сглаженными ветром глыбами сланца, с отдельно стоявшей высокой дюной – гурдом.

Опасно качаясь в седле, к Мелиссине подъехал Амеллаль.

– Хеллен! – сказал он. – Азуэль дождь обещает!

– Дождь?! – изумилась Сухова. – Здесь?

– И еще какой! – вскричал туарег. – Ливень! Видишь во-он те облака? Низко висят… Видишь? Азуэль предупредил, чтобы в уэдах не задерживались – может сель пройти, в момент тебя закатает в глину!

Отряд по тинкерту – боковому отвершку уэда – спустился в ущелье. Всадники торопили вьючных и запасных верблюдов, те ревели обиженно, словно уверяя: мы и так спешим!

Вдалеке прогрохотало.