Варварский берег

 – Подышу хоть…

Поднявшись на палубу, он с наслаждением вдохнул свежего воздуха. Господи, хоть пей его… Большими глотками.

– Только… это… – прошептал Утенхольт боязливо.

– Всё нормально, – успокоил его Олег, – погуляю и вернусь. Кают-компания где? Перехвачу хоть чего-нибудь вкусненького.

Длинный довольно толково объяснил, где можно разжиться вкусняшками.

Может, он и раскаивался уже в своем добром порыве, но поздно переживать.

Темень стояла не полная, звезды светили ярко, смутно выделяя паруса.

Кормовые фонари расплывались сияющими шарами, а море угрюмо чернело, серым намечая барашки волн.

«Слово надо держать», – усмехнулся Сухов, неслышно ступая вдоль борта.

Увидеть его мог только рулевой, стоявший на вахте, да и то вряд ли – пялится небось на компас, подсвеченный фонарем, а смотреть на огонь ночью не рекомендуется. Ничего потом не разглядишь в темноте, кроме цветовых пятен.

Прокравшись к надстройке, Олег проскользнул в коридор, идущий вдоль оси корабля.

Ближе к корме проход расширялся в продолговатое помещение с длинным столом, стульями, буфетами и прочим – это и была кают-компания, где господа офицеры трапезничали.

С кормы кают-компанию освещало большое, часто зарешеченное окно, а по сторонам располагались двери кают.

Капитанская была последней слева. Приблизившись к ее дверям, Сухов замер и прислушался. Храпит.

Он потянул дверь на себя – не заперто. Чудненько. Не надо ковыряться с замком.

Воротив нож на место, за пояс, Олег проскользнул в капитанскую каюту.

Здесь было душно. «Мыш в сапогах» дрых, откинув одеяло, в длинной ночной рубашке и со смешным колпаком на голове.

Приблизившись к изголовью кровати, Сухов вжался в переборку – капитан неожиданно закашлялся.

Сонно бормоча и прочищая горло, Маус сел, опуская на пол волосатые ноги. Нащупал початую бутылку.

Приложившись как следует, он вытер рот ладонью.

Капитан брига не видел Олега у себя за спиной.

Даже когда Сухов вспрыгнул на кровать, не сообразил, что к чему. Ну и ладно.

Олег не любил дешевых эффектов, поэтому действовал, как учили: хладнокровно и расчетливо – ухватился за голову в ночном колпаке и резко свернул «мышу» шею.

Мокрый хруст позвонков засвидетельствовал причинение смерти.

Осталось изобразить неловкое падение Мауса с кровати, и мавр мог уходить.

Рыться в пожитках капитанских Драю было противно, да и к чему улики?

Ненадолго задержавшись в кают-компании, дабы поживиться объедками с ужина, Сухов удалился.

– Разжился? – шепнул Карстен. В голосе его чувствовалось облегчение.

– Ну! – подтвердил Олег и усмехнулся.