Варвар

— Ты не надела бельё, которое я тебе купил? Вот это сюрприз… — оскалился, сминая по очереди тяжёлые, упругие груди. — Побрезговала, да? Или гордая? Ну и кому ты хуже сделала, Белоснежка? — рванул тонкую блузку двумя руками, и она расползлась на лоскуты.

Снежана всхлипнула, попыталась прикрыться руками, но Хаджиев лишь беззвучно рассмеялся и стащил с неё остатки одежды. Прижав её лицом к стене, дёрнул пуговицу на брюках и расстегнул молнию, удерживая девушку свободной рукой за растрепавшиеся во время неравной схватки волосы.

— Ты больной! Ненормальный! — выдохнула, когда оттащил её от стены и, наклонив вперед, пробрался рукой под трусы. А там уже влажно и горячо. Его только не хватает.

— Лгунья. Ты лгунья, Белоснежка! — намотав её локоны на свой кулак, оттянул голову назад, всё так же прогибая в спине. — За это и будешь наказана. За свою ложь.

Девушка тихо вскрикнула, когда, содрав с неё бельё, приподнял за талию, отрывая от пола, и вторгся в пылающее лоно, просящее ласки и грубости одновременно.

— Ну что, ты всё также не хочешь меня, а? — первый толчок был таким сильным, что Снежана вскрикнула и подалась вперёд, желая избавиться от таранящего её члена. За ним второй, третий. — Стой спокойно! — рыкнул на неё, и девушка вдруг расслабилась, покорилась.

Уперлась руками в стену и тихо застонала, словно боялась показывать свою страсть.

— Вот так, моя красавица. Вот так, — грубо сминая её белую кожу, оставлял на ней красные следы и продолжал остервенело врезаться в неё пахом. — Решила мне условия поставить, да? Что ж, я слушаю тебя.

Жадно хватая воздух, она вздрагивала от каждого его движения внутри и что-то тихо шептала.

— Громче, Снежана! — каждый его выпад, как пытка для неё, болезненная, мучительная, но сладкая. Её влага обволакивает его там, внутри, обжигает своим жаром и возбуждает ещё сильнее. До предела. До помутнения рассудка. — Громче! Скажи мне, чего ты хочешь, Снежана? — потянул за волосы назад, так, что девушка изогнулась дугой и, откинув голову ему на грудь, захныкала.

— Хочу… Чтобы ты помог мне и моему сыну.

— Конкретнее? — на мгновение остановился, чтобы в следующую секунду совершить сокрушительный толчок в ней, заставляя девушку вскрикнуть. — Чего конкретно ты хочешь?

— Свой дом… Опекунство над сыном… Ах! — задрожала от накатывающего оргазма, но Марат замер в ней, не дав девушке кончить. — И деньги на его лечение…

— Что ещё? — прошептал ей на ухо, легонько его прикусил и жадно провёл языком вдоль шеи. — Говори.

— Работу… Любую.

Усмехнулся, медленно покидая её лоно, но тут же, сомкнув зубы на её плече, вошёл так резко и глубоко, что Снежана не устояла на носочках и повисла на его руке, обвивающей её талию, тряпичной куклой."

"— Считай, что работа у тебя уже есть.