Варвар

Почему он так действовал на меня? Когда же пройдёт этот мандраж… — Белоснежка, — от последнего слова задрожали коленки, и я поспешила подойти к сыну.

— Ты наелся малыш?

На щеках Виталика остались жирные следы от мяса, но я сделала вид, что ничего не заметила. Мне сейчас нельзя было скандалить с Варваром. Нужно найти какой-то компромисс. Попытаться наладить с ним отношения, если то, что между нами происходит можно вообще назвать отношениями. Впрочем, я уже мало что понимала. Просто хваталась за каждую веточку, чтобы не утонуть. Для меня лишь сын и его благополучие имеют значение, а значит, я всё сделаю для его блага.

В дверь постучали, а я перевела настороженный взгляд на Марата.

— Войдите, — повысил голос, отбрасывая от себя смятую салфетку.

На пороге возник Али, а с ним какая-то женщина в очках, деловом костюме и с мягкой, доброй улыбкой. Няня та самая, видимо.

— Доброе утро, Марат Саидович, — прихвостень только не поклонился.

Под ложечкой засосало от страха. Пусть хоть трижды они все специалисты, но как отдать чужому человеку своего ребёнка? А с другой стороны… Петру-то сын явно не нужен. Вон, с какой легкостью отдал его бандитам. Трус.

— Здравствуйте, — женщина прошла вперед, по-доброму улыбнулась, протянула мне руку для знакомства. — Меня зовут Эльвира Геннадьевна. Для вас — просто Эльвира, — пожав мою трясущуюся руку, вложила в неё какую-то папку. — Можете изучить мои документы. Здесь всё необходимое.

— Очень приятно, Эльвира Геннадьевна, — не видя практически ничего, всё же пробежалась напряжённым взглядом по каким-то грамотам, аттестатам и тому подобное. — Скажите, вы уже имели опыт общения с… особенными детьми? Понимаете, мой Виталик боится чужих людей и шума…

— Снежана Александровна, — Эльвира мягко коснулась моего плеча. — Я уже изучила историю болезни Виталика и просмотрела все медицинские заключения. Уверяю вас, всё не так страшно, как вам кажется. Будьте уверены, скоро ваш малыш заговорит. Да так, что будете умолять, чтобы помолчал, — её приятная улыбка и успокаивающий голос сделали свое дело, и я немного расслабилась.

— В таком случае, приступайте, Эльвира Геннадьевна, — подал голос Хаджиев, и внутренности снова опалило злобой. Сдержалась, промолчала. Когда-нибудь наступит день, когда я, наконец, избавлюсь от этого человека. А пока потерплю. Ради сына я еще и не на то пойду.

— Малыш, иди ко мне, — поманила Виталика, но тот, надув губы, зажался в уголке, пытаясь слиться со стеной. Сколько раз я видела эту картину… Особенно страшно моему малышу оставаться с чужими людьми наедине. Однажды врач попросил меня выйти из кабинета и в ту же минуту пожалел. Виталик поднял такой крик, что на ноги вскочила вся клиника.

Мне же наблюдать за тем, как страдает ребёнок, в разы больнее.