Варвар

Ненавидела ли я свою бывшую подругу и мужа? Нет. Я ненавидела себя. За то, что позволяла так с собой обращаться. За то, что упорно не видела их подлости. За свои несбывшиеся мечты, собственноручно погребенные под тяжестью бессмысленного, адского труда. За то, что убила на этих людей столько времени…

Когда в дверь постучали, смахнула слёзы и поднялась с пола. Нельзя сейчас расклеиваться, сын не должен видеть меня такой.

— Да! — голос всё ещё дрожал, и в горле саднило от истерики, но я прикусила губу до крови, заставляя себя отбросить всю ту боль и ярость, что снежным комом нарастали внутри.

— Добрый вечер, — в номер вошёл приземистый, широкоплечий мужчина.

За ним осторожно вошёл Виталик, заплаканный и перепуганный, отчего во мне поднялась волна жгучей ненависти ко всем, из-за кого мой малыш страдал. Ублюдки проклятые. Он ведь маленький совсем. Пятилетний малыш! И боится чужих людей. А эти мрази играют им, словно мячиком, дразня меня, как собачонку.

Увидев меня, сынок всхлипнул и бросился через весь номер, протягивая свои маленькие ручки.

— Мой хороший, малыш мой, — подхватила его на руки, крепко прижала к себе. Казалось, крошка даже похудел. А, может, это я просто так сильно иссохла по нему. — Всё хорошо, не плачь. Мама здесь, с тобой. Я никому не позволю тебя обидеть, мой маленький. Никому. Каждый, кто посмеет тебя тронуть, будет иметь дело со мной! — метнула бешеный взгляд на Варварского прихвостня, и тот отступил к двери.

— Марат Саидович желает вам спокойной ночи. Завтра за мальчиком приедут.

— Передайте своему хозяину, что я не доверю своего сына никому из вас! Убирайтесь!

Мужчина молча покинул номер, а я, наконец, вернулась к своему малышу.

— Ну что, успокоился? Видишь, мама с тобой. Всё будет хорошо. Ты у меня смелый мальчик, мужественный, да? — Сынок действительно быстро пришёл в себя и уже через пять минут играл со своей любимой машинкой, которую, несмотря ни на что, прихватил с собой. В такие моменты я очень радовалась, ведь забота о ком-то или о чём-то говорит как раз о человечности, которой врачи давно уже лишили моего сына. На бумагах только, конечно. Да и не знает Виталика из них никто так, как знаю его я. Однако, слышать каждый раз, что мой малыш вырастет маньяком-убийцей — ужасно.

Он не такой. Он хороший. И я считаю так не только потому, что он мой малыш. Я видела в нём то, чего не видели другие. К примеру, когда он спас раненого голубя, что замерзал на снегу. Мы вместе его вылечили и отпустили на волю. Я видела, как тогда радовался мой сын, хлопая в ладоши и с восторгом глядя вслед исчезающей вдали птичке. Мы потом долго еще подкармливали голубя и его новую подружку, прилетавших к нашему окну. И то, что происходило в такие моменты с Виталиком, говорило о нём лучше всяких медицинских заключений.