Варшавские тайны

А Нарбутт — сыщик от бога! Он на голову выше того же Гриневецкого, который формально его начальник.

— Что за человек пан Нарбутт? Всегда застегнутый, держит дистанцию. Такому в душу не заглянешь.

— Да, он закрыт для всех. Кроме Гриневецкого и старшего агента Степковского. Витольд Зенонович очень справедливый и порядочный. При этом большой патриот, не переваривает русских. Чего и не скрывает. Жаль, конечно. Именно с такими поляками и надо сотрудничать.

— И договариваться."

"— И договариваться.

Надзиратель ввел притонодержателя. Дядя Янек выглядел вполне благополучно. В домашней куртке из полубархата со щегольскими бранденбурами, он походил на зажиточного помещика, а не на арестанта. К Лыкову поляк отнесся без интереса. Не то чтобы высокомерно, но с безразличием.

— Вы принимали у себя убийцу русских офицеров, — жестко начал коллежский асессор. — Теперь за это придется ответить.

— Пусть сперва на суде докажут, что я знал об этом.

— Ну, если докажут, — недобро усмехнулся Лыков, — тогда двенадцать лет каторги с навечным поселением в Сибири. Варшаву ты… вы больше не увидите. Никогда.

Новец-старший лишь молча пожал плечами.

— Но если вы поможете розыску, прокурор учтет это на суде.

— Я держал подпольный игорный дом. Давал людям немножко развлечься и имел с этого скромный доход. Вот за это и отвечу. А про дела убийц спрашивайте у них самих. Да еще у Гришки, которого вы же и застрелили…

У притонодержателя была твердая позиция. С такой не сбить! Все арестованные на Бураковской подтвердят: свечи менял да бутылки разносил… Но где-то в броне Яна Касъера есть щель. Ежели он был в курсе кровавых дел своих клиентов, как это обнаружить? Вот сейчас покажу ему мыльницу и посмотрю, что он запоет, решил Лыков. К такому обороту старый громила вряд ли готов…

Он выложил предмет на стол и спросил резко:

— Ну, а что вы скажете об этом?

Старик повертел мыльницу в руках, наморщил лоб, что-то вспоминая.

— Знакомая вещь. Не в устэмпе взяли?

— Да, в нужнике, — ответил Иванов, одновременно пояснив шефу вопрос.

— Жилец один забыл, я и пристроил к делу. А что?

— Какой жилец? Когда поселился и когда съехал? — настойчиво потребовал Лыков.

— Да князь у меня жил. Кавказский князь. Две недели, в прошлом году. Месяца не помню, но зимой.

— Как ему фамилия?

— Яшвиль. Князь Яшвиль, отставной гвардейский поручик. А что? Пустяковая штука, пять грошей стоит. Не выбрасывать же…

Лыков почувствовал себя в одночасье обманутым. Было очевидно, что Новец говорит правду. Род имеретинских князей Яшвилей слишком известный. Приезд его сиятельства в Варшаву легко проверить. А отметки в домовой книге укажут, останавливался ли он в доме на Бураковской. Вся идея с пропавшим Яшиным рухнула на глазах.