Варшавские тайны

И национальный характер у панов, сказать по правде, скверный… Раздел будет как болезнь. Эти старые счеты, плюсом польское к нам высокомерие… Они же нас за людей не считают! Ох, нахлебаемся…

— А если торговаться с позиции силы? — спросил Алексей.

— Лучше с позиции ума. И срочно. Поляки долго ждать не станут. Сначала так хлопнут дверью, что по всей России вылетят стекла. А потом примутся выносить вещи на улицу, со словами, что это ихнее. Так вот. Ко времени спора у правительства должна быть четкая позиция. Продуманная. Исторически обоснованная. Беда, если это будет позиция генерал-майора Толстого. Мы тогда отдадим все, что ни попросят поляки, да еще и навалим сверху. А там такие аппетиты! Если победят военные — тоже плохо. Те ничего сначала не отдадут, зато потом Россия умоется кровью. И потеряет на итог много больше. А вот людей третьего, думающего направ ления я вообще не вижу. Увы…

Черенков встал, перегнулся через стол и с чувством пожал Иванову руку:

— Егор Саввич! Несмотря на молодость, у вас обширный ум. Переходите в министерство юстиции! При нынешнем состоянии в полиции вам ходу не дадут. Господин Лыков в Варшаве временно. Он уедет. У меня вакансия чиновника для письма, четырнадцатый класс. Начнем работать вместе!

— Благодарю, Вонифатий Семенович. И, если позволите, оставлю про запас. Хочется сыщиком сделаться, а не писарем.

— Надеетесь у Алексея Николаевича подучиться? Понимаю. Человек из столицы, камер-юнкер, и вся грудь в орденах. Тертый и при этом, кажется, приличный… Хорошо. Попробуйте, а мое предложение остается в силе.

— Спасибо, Вонифатий Семенович!

— Вернемся к убийству Емельянова, — спохватился Лыков. — Пора в сыскное бежать, полицейской прозой заниматься, а мы в такие рассуждения ударились. Как будто нас кто-то спросит… Предположения о политическом характере преступления рассматривались?"

"— Да, — кивнул Черенков. — Всегда, если жертва — русский офицер или чиновник, такая версия изучается. Из жандармского округа приходил их адъютант, некто Маркграфский. Бегло прочитал эти две бумажки и радостно сообщил, что политики здесь не усматривает. Понять его можно: зачем жандармам такой мертвяк? Теперь все зависит от сыскных, точнее, от их внутренней агентуры. Я из своего кабинета ничего не смогу. И вы тоже — как приезжий. Жмите на Гриневецкого с Нарбуттом, все нити у них!

— А кстати, вещи были при ротмистре? Часы, бумажник…

— Пустое портмоне лежало рядом с телом. Кто-то его обчис тил. Может, убийца, а может, и нет.

— Как сегодня ночью труп Сергеева-третьего! Добрый чело век решил, что мертвому деньги ни к чему…

— Расскажите мне о новом покойнике! Я был на месте происшествия, видел тело.