Варрэн-Лин: Узы Стаи

— Тирсвад, мальчик мой, это ты? Ты здоров? Ничего не болит? — Варрэн-Лин села на задние лапы, и передними обхватила его голову, с волнением вглядываясь в его морду между своими лапами.

— Да, мам. Конечно, — невпопад отвечал Тирсвад, прижав уши и подставляя свою голову и шею осторожным ласкам матери.

Она зашептала ему что-то ласковое, успокаивающее. А он упал на бок, поджав к животу лапы, громко заурчал, содрогаясь всем телом, и принялся тереться мордой, лбом, шеей об лапы и живот матери.

Динка покачнулась и прислонилась плечом к каменной стене пещеры. Все волнения последнего решега разом обрушились на нее неподъемным грузом. Болезнь Тирсвада, страхи Хоегарда, ожившие в воспоминаниях родители, постоянное чувство опасности, гибель ни в чем не повинных белых Варрэн-Лин.

И сейчас, глядя на то, как мама обнимает Тирсвада, она ощутила, что тоже отчаянно нуждается в том, чтобы прижаться к теплому материнскому боку, ощутить прикосновение материнской руки к своей макушке и почувствовать — мама рядом, и теперь все будет хорошо.

Два варрэна, Руграст и Зинэйл, тихо подошли и, обнюхав лежащего в беззащитной позе новорожденного младенца Тирсвада, улеглись по обе стороны от вылизывающей его матери.

А Динкиной мамы не было рядом уже много-много лет. Мама выносила ее в животе, выкормила ее грудью, она ловко управлялась с ее силой. Мама была гораздо сильнее, чем казалась. Она не могла так нелепо погибнуть от Динкиного огня. Она просто сделала свой выбор…

На глаза Динки навернулись слезы и крупными каплями потекли по щекам. Отец сделал свой выбор, отказавшись брать у нее силу. И мать сделала свой выбор, не вынеся жизни без него и позволив огню поглотить ее. И лишь Динка всегда выбирала жить, сколько бы боли эта жизнь не несла.

— Доченька, — вдруг встрепенулась Кориелис, отвлекаясь от вылизывания Тирсвада и поднимая голову. Динка зажмурилась и попятилась, чтобы не видеть, как Лири подбежит к матери, и она будет ласкать обоих своих детей. Она сделала для этой семьи все, что могла, а теперь ей нужно было уходить, чтобы не мешать близким людям обретшим друг друга после стольких страданий. Где-то там снаружи Дайм, надо найти его и… Но, открыв глаза, Динка обнаружила, что Кори стоит прямо перед ней и ласково заглядывает ей в глаза.

— Доченька, милая моя, — промурлыкала Кори и робко протянула к Динке лапу. — Не надо плакать. Все будет хорошо. Все будет хорошо, моя славная девочка.

Внутри Динки словно прорвалась плотина и горестный вой вырвался из ее горла. Она уткнулась в грудь чужой маме и горько разрыдалась. Мама гладила ее по голове и что-то тихо мурчала, а Динка плакала и плакала не в силах остановиться.