Варрэн-Лин: Узы Стаи

Огонь… Пожирающий все, что она любила: горящие занавески на окнах, пылающие половички, вышитые покрывала, съедаемые огнем, мама, окутанная пламенем, словно шалью.

Динка завыла от душевной боли, но воспоминания продолжали сменяться одно другим. Теплый солнечный день, мама кружится в новом платье под кленом, а большие желтые листья медленно кружатся в воздухе. Папа сидит на крыльце и смотрит на нее теплым ласковым взглядом, а глаза его пронзительно синие, как небо в ясный полдень. Домик из песка никак не хочет строиться, стены рассыпаются. Но тут рядом присаживается мама и, смеясь, проводит по развалившемуся домику рукой. И песок вдруг оживает под ее пальцами, песчинка складывается к песчинке, и вот уже не просто домик, целые хоромы из песка. С крошечными башенками, террасками, балкончиками и арками. А внутри домика в волшебном танце кружатся настоящие песчаные принцы и принцессы…

— Динка! — до сознания долетает далекая невнятная мысль. Динка? Это кто?

Ей не хочется оборачиваться, и она игнорирует голос. Папа, смеясь, кружит ее на руках, и солнце играет в его длинных русых волосах, обрамляющих изогнутые бугристые рога. Рога? Но воспоминание вновь меняется.

— Динка! Очнись! Динка, козочка моя! — назойливый голос не сдается и теребит ее сознание, отвлекая, мешая.

Она сидит на коленях у отца, а он протягивает ей на ладони цветок из огня. Цветок будто живой, лепестки, состоящие из пламени, шевелятся, тянуться к ней. Подходит мама. Она чем-то недовольна и ласково журит отца. На что он отвечает с улыбкой. Мама прекращает сердиться и обнимает их обоих, притягивая к своей груди…

— Динка! Грязная человеческая шлюха! Очнись, твою мать! — голос в голове беснуется, мечется в ее пустой клетке без стен и решеток.

— Динка, открой глаза, или я за себя не отвечаю! — шипит знакомый голос разъяренным зверем. — Только посмей еще меня игнорировать! Ты у меня поплатишься!

Она мысленно нащупывает веки и неохотно открывает глаза. Вокруг темно, в тусклом потустороннем свечении прямо перед ее глазами страшная оскаленная морда, с длиннющими клыками и светящимися зелеными глазами.

От страха она снова зажмуривается и сжимается в комок.

— Не закрывай глаза! Слышишь меня? — не унимается голос в ее голове. — Ответь мне! Открой глаза!

Вот раскомандовался! Ты кто такой вообще? Где я?

Внезапно все стихло. Динка осторожно открыла глаза, но оскаленной морды больше не было. Зато справа донеслось страшное раскатистое рычание. В ужасе она попыталась вскочить на ноги, но пошатнулась и упала. В двух шагах от нее один огромный зверь придавил к полу другого.

— Что это за трава, твою мать! — он бранился так грязно, что половину слов она не понимала. — Что с ней, я тебя спрашиваю?

— Я не знаю, чужак! — мысленно взвыл поверженный.