Варрэн-Лин: Узы Стаи

Он рьяно копал у подножия камня всеми четырьмя лапами, помогая себе пастью отбрасывать встречающиеся в земле камешки, и весь уже был покрыт красной землей.

— Да. Никого там нет, — проговорила Динка, снова и снова обводя взглядом открывшиеся ей просторы, особенно обращая внимание на направление, откуда явился патруль.

— Отлично, — пропыхтел Шторос, продолжая копать. Динка с интересом покосилась на него. Он явно собирался сдвинуть камень, но она пока не понимала, как именно. Но он копал так усердно, что она не сомневалась — он что-то придумал. Находчивости Штороса можно было только позавидовать.

— Может, я помогу тебе? — проговорила она, заметив, что у него одного дело двигается медленно.

— Нет. От тебя больше пользы там, наверху. Следи за окружающим. Те пятеро, что ушли в другую сторону, могут развернуться и явиться сюда, — ответил он, не переставая копать.

Динка сосредоточилась на наблюдении, но вокруг было тихо.

Внизу послышался громкий скрежет. Она с испугом взглянула на Штороса, но он стоял с довольным видом и взирал на дело своих лап. Выкопав под огромным валуном неглубокую яму и нарушив тем самым его равновесие, он в одиночку сдвинул с места каменную громадину. За ней обнаружилась темная щель.

— Это и есть вход в долину? — с сомнением в голосе спросила Динка.

— Не знаю, — проговорил Шторос, старательно заметая следы своей деятельности. — Но других зацепок у нас пока нет. Спускайся, идем внутрь.

Он первый протиснулся в щель и скрылся из виду. Динка, последний раз окинув взглядом пустынную равнину, скатилась с возвышения и соскользнула в проем между скалой и огромным камнем.

Дайм очень хотел поверить маме. Сделать вид, что ничего не было. Жить снова дома в мире и согласии. Но нежный голосок Динки из его воспоминаний настойчиво спрашивал: «Ты когда-нибудь расскажешь откуда у тебя этот шрам?» Дайм тряхнул головой, выворачиваясь из-под лапы матери.

Шрам. Он не стал заживлять эту рану с помощью силы, позволив ей зарасти так, как зарастают раны на людях, оставляя после себя уродливые отметины. Он оставил эту отметину на своем теле осознанно, чтобы помнить.

Эта рана была нанесена когтями матери, этой самой лапой, которой она только что пыталась его приласкать.

— Я должен увидеть Даймира, — мысленно проговорил он, обращаясь к матери. — Ты отведешь меня к нему?

— Да, конечно! — улыбнулась она. — Следуй за мной и обрадуй отца своим появлением.

Охранники расступились, пропуская их обоих, но продолжали следовать за ними по пятам. Возможно, мама действительно была рада его видеть, но насчет Вожака Дайм не питал ложных надежд.

— Расскажи мне, как тебе удалось выбраться из ущелья, и где ты пропадал так долго, — мама не сводила с него сияющих глаз.