Варрэн-Лин: Узы Стаи

— Хватит! Отпусти его!

Тирсвад стремительно повернул к ней лицо, перекошенное в зверином оскале, но, едва взглянул ей в глаза, тут же спрятал клыки и разжал кулак.

— Динка! — прошептал он, сгребая ее в объятия.

— Я запрещаю тебе драться со Шторосом, — зарычала Динка отталкивая его.

— Ха-ха, я же говорил, что живо приведу ее в себя, — прокашлявшись, вставил Шторос. Динка обернулась к нему и с размаху залепила пощечину по ухмыляющейся физиономии.

— А ты, не смей больше бить меня! — рявкнула она злобно, но руку от его щеки отнять не успела. Шторос перехватил ее ладонь и удержал прижатой к его щеке. В изумрудных глазах каплями росы на траве блеснули слезы.

— А ты не смей больше думать о том, что хочешь умереть! — едва слышно прошептал он, проводя ее рукой по своей щеке и прижимая ладонью к своим губам.

Динка застыла, глядя ему в глаза. Только сейчас она почувствовала, что грудь вздымается от частого дыхания, сердце колотится в груди, а все тело мелко подрагивает, словно в лихорадке.

— Все хорошо, — на плечи ее легли теплые ладони Дайма, и его глубокий низкий голос укутал ее мягким одеялом. Хоегард придвинулся вплотную и притянул к себе на колени ее ноги, Тирсвад обнял его за плечи одной рукой, поглаживая второй Динкину ступню, а Шторос продолжал сжимать в ладони ее руку, покрывая ладонь и запястье нежными поцелуями. Только сейчас Динка поняла, что сидеть, склонившись вперед, ей неудобно, и откинулась спиной Дайму на грудь. С последнего раза, когда она была в человеческом облике, живот существенно вырос и теперь не просто возвышался над ребрами мягкой округлостью, но буквально лежал на ее бедрах, когда она вот так сидела. Если он и дальше будет так быстро расти, то она и ходить в облике человека не сможет.

Пока мысли ее лениво бродили вокруг собственного тела и его изменений, взгляд ее скользил по окружающему пространству. Они снова были в пещере, освещаемой сиянием, исходящим как раз из того места, на котором они впятером сидели.

— Ну как она? — прозвучала в голове мысль со знакомой интонацией, в которой тоже сквозила тревога. И прямо перед ее лицом появилась антрацитово-серая морда с огромным мокрым носом, который зашевелился, втягивая ее запах.

— Все в порядке, Гуртуг, — ответил на вопрос Дайм. — Как там белые? Удалось их успокоить?

— Пока паники нет. Они, конечно, здорово испугались, увидев вас такими, но потрясений настолько много, что они уже реагируют не так остро, как могли бы, — проговорил Гуртуг.

Белые? Динка приподнялась из объятий Дайма, в которых он все это время ее баюкал, и осмотрелась повнимательнее. В просторной гулкой пещере с низким потолком и теряющимися в темноте углами яблоку упасть было негде.