Дело Варнавинского маньяка

Оденцов немедленно открыл жестянку, понюхал и даже зажмурился:

— Вот удружили так удружили, Лексей Николаич! Люблю хороший-то чай, но он для меня дороговат. А эдакого и не пил никогда! Спасибо.

— Подождите, еще и не такой пить станете. Рукавицын вступил в обязанности управляющего временно, но вот помощником он будет постоянным. И деятельным. А забот в Нефедьевке полон рот. На кого Евлампию Рафаиловичу опереться? На таких, как вы. Бросайте-ка вы свое бурлачество да переходите тоже ко мне на службу, под его начало.

Оденцов вздохнул:

— Ох, как нужда одолела… Колотишься, будто рыба об лед, а подати все одно заплатить не из чего… Но вам, верно, уж идтить пора? Я мужиков давеча предупредил, они ждут, даже в поле многие не пошли.

— Да, пора начинать. С кого первого?

— Да хоть с меня и начните. Для правдоподобия. Экая у вас, Лексей Николаич, борода-то выросла, за одну ночь. Не оторвется, ежели дернуть?

— Смотря как дергать станут.

Оденцов долго рассматривал Лыкова, потом сказал:

— Ловкая работа! Ну, поехали. Вот образа, глядите.

Сыщик, войдя в роль, переворошил у хозяина весь киот. И действительно выменял за червонец одну закопченную, изъеденную жучком доску. Трефил Осипович, очень довольный свалившимся на него доходом, поспешно надел гречневик[55] и собрался вести коммерсанта по деревне. Однако, выйдя на улицу, они обнаружили возле избы сразу четырех мужиков. При виде покупателя они загалдели:

— Начните с меня, уважаемый! Я первый очередь занимал!

— У меня самые лучшие во всей деревне образа!

— А я таку книгу храню! Ветхая — страсть… И картинки имеются.

И Лыков пошел по деревне один — крестьяне передавали его с рук на руки.

Никаких выдающихся находок в Бочкарихе, конечно, не оказалось. Не нашлось редких икон дониконианского письма, рукописных старинных книг или раскольничьих посланий. Чаще всего Лыкову попадались Часовники и Псалтири прошлого века. Обнаружилось два списка «Ответов на 130 вопросов Нижегородского епископа Питирима», за которые участники богословского спора заплатили в 1729 году жизнью. Алексей купил за пятнадцать рублей «Писание» Иосифа Артемьева, изготовленное на знаменитом острове Ветка. Этот остров на реке Сож под Гомелем стал центром старообрядчества после изгнания скитов с Иргиза. Приобрел сыщик и пару Часовиков видом постарше. Вдруг у хитрого неприятного старика с провалившимся носом нашлось кое-что действительно интересное. «Десять тетрадей, а в них списки с отписок к великому государю» были датированы 7162 годом «от сотворения мира», то есть 1654-м по современному исчислению. Алексей без разговоров дал деду пятьдесят рублей. Еще у одного сельчанина он сторговал медный складень с финифтью поморского литья и старинный образ Богородицы Абалацкая Знамение.