Дело Варнавинского маньяка

Кабатчики и содержатели постоялых дворов — это другой материал. Все они скупают краденое, селят без паспортов, прячут похищенных лошадей и служат подводчиками местному ворью. Прижать их полиции вполне по силам: не станут сотрудничать — лишатся патента. Но Бекорюков и этого не сделал. Почему? Н-да… Самому попробовать потолкаться в ближних деревнях? Он тут человек новый, никому не известный. Подумать!

Далее. Хулиганов надо разогнать. Не хватало еще, чтобы Варенька с детьми столкнулись с ними на улице. Тоже подумать, как. Двадцать щенков, но при ножах — не такая легкая добыча. Пырнут сдуру, не приведи Господь. Надо как-нибудь по-хитрому.

Теперь банда Челдона. Эти самые опасные! Шесть или семь отчаянных, на которых столько крови, что не счесть. Если они вдруг решат сделать налет на Нефедьевку, что противопоставят им повар с конюхом? Нет, их нужно раскассировать в первую очередь.

Сделав силовую гимнастику и пообедав, Алексей отправился к судебному следователю. Распил с ним бутылочку цимлянского и внимательно изучил три предоставленные папки. Ни в одной не удалось обнаружить никаких новых подсказок. Промелькнула в рапорте исправника фамилия секретного осведомителя из шайки Вани Модного — на всякий случай Алексей ее запомнил. Еще его внимание привлекла фраза из протокола опроса жителей улицы Чернотропой, откуда пропал первый ребенок. Цеховой Кутьин на вопрос пристава, видел ли он, с кем уходила девочка, ответил: «В этот раз не видал». И все… Полиция не заинтересовалась разъяснить, что имел в виду цеховой, а сам он промолчал. Надо бы повидаться с этим Кутьиным, подумал сыщик. На вопрос же следователя о пользе просмотра ответил:

— Пусто. Все это мне уже рассказал Щукин. Но все равно спасибо!

Допили цимлянское, и Алексей ушел. Наступили сумерки. Возвращаясь к себе, коллежский асессор не увидел, но почувствовал слежку. На пустынных улицах крохотного уездного городка полноценное ведение объекта невозможно. Все видно за версту! Тем не менее кто-то упорно шел по пятам Лыкова, ловко укрываясь в подворотнях. Атаковать его сыщик не решился и поспешил скорее домой. Задвинул дверь на засов, велел прислуге закрыть ставни и даже запер выход в сад. В самой усадьбе Лыкова ожидал сюрприз: из дачи, под конвоем верного Окунькова, приехала Варенька и привезла с собой Николку. Тот успел где-то простудиться и сильно кашлял. Утром супруга предполагала вызвать доктора.

И обрадовавшись, и расстроившись одновременно, муж и отец скоротал вечер с домашними. Спать он лег поздно: долго сидел в кабинете, чертил на бумаге стрелки и писал напротив них фамилии. Ничего особо умного в голову не приходило. Эх, Павла Афанасьевича бы сейчас сюда! Он бы в два счета все разгадал.