Варлок

Да – я тоже, наверное, мог бы что-то сделать… если бы не растерялся, приготовившись к чему угодно, но только не к самосожжению, а вот преподаватели и КГБшники – просто позволили молодому турку умереть. Грем к тому же ещё и крепко сжал моё плечо своей лапищей, чтобы я особо не дёргался.

Чисто с человеческой точки зрения – все они, конечно же, были неправы! Как взрослые люди, которые просто так стояли и спокойно наблюдали за тем, как неразумный юнец делает роковой шаг в пропасть, и даже не пошевелили пальцем, чтобы остановить его. Годах в восьмидесятых прошлого века это был бы самый что ни на есть постыдный поступок, порочащий честь и достоинство как советского гражданина, так и жителя любой другой страны безвозвратно ушедшего домагического мира. Да даже сейчас, будь парень неодарённым, его непременно спасли бы, – но Сулейман был хоть слабым, но магом, а это уже в корне меняло отношение к нему со стороны других одарённых."

"К сожалению, две случившихся под конец двадцатого века войны сильно изменили не только границы государств и политическую карту мира, но и само понимание таких слов, как «гуманизм», «права человека» и прочие «общечеловеческие ценности». Первое и второе воспринималось ныне исключительно применительно к соотечественникам, а также тем иностранцам, заботу о которых временно брало государство. Например: к туристам, эмигрантам и военнопленным. Третье же – так и вовсе применялось исключительно в уничижительном или ругательном ключе. Как бы намекая на колоссальную, так и не стёртую за весь двадцатый век пропасть между людьми и культурами, которую словно застарелый гнойник вскрыло возрождение в нашем мире магии.

– Нет, ну не шельмы ли? – хмыкнул тёзка, убирая приставку в мягкий чехол. – Как журналюги всё вывернули. Даже крайнего быстренько нашли…

– Это политика, Кузь, – Ереман убрала вязание в сумку и потянулась. – Журналисты всего лишь транслируют в выгодном свете с идеологической точки зрения то, что им говорят…

– Ага… – хмыкнул Лёха Вурган с кресла передо мной. – А как же свободная пресса, блин!

– Ты, наверное, ещё и в Деда Мороза веришь? – подколола парня панкушка.

– А ты докажи сначала, что его не существует! – тихо хохотнул он, а затем повернулся, встав на колени на сиденье и посмотрел на меня с девочкой сверху вниз. – Nix Virgo. «Ледяная дева»… Снегурочка-то ведь к этому типу монстров относится? Вот и скажи мне, Сарочка, есть Дед Мороз или нет?

– За языком следи, – холодно посоветовал я, в то время как Ереман гордо промолчала. – Ты кого монстром назвал…

– Да ты сам ещё то чудовище, – широко улыбнулся парень, но увидев, как я нахмурился, поспешно добавил: – Спокойно, Варлок! Я же так, по-дружески…

В группе Кузьмой у нас чаще всего называли именно Бага.