Заповедь Варяга

– А если я его все-таки не выполню, что тогда? – спросил подполковник, прищурившись.

– У тебя просто нет другого выхода, – пожал плечами Пятак, – слишком крепка ксива. Тогда я тебе советую сразу вызывать подкрепление. Зэки будут размораживать зону! Я тоже не смогу оставаться в стороне.

Подполковник Шунков поднял стопку с коньяком и отпил. Язык неприятно защипало. Глеб Игоревич поморщился. Слегка взболтав содержимое бокала, он выпил остатки залпом и, поморщившись, произнес:

– Вот, значит, как получается... Что ж, пускай пока будет по-твоему. Этот ход Варяг у меня выиграл, но наша партия еще продолжается.

* * *Вася Котлас молодцом! Донес маляву. Уже через несколько часов после его ухода дверь скрипуче отворилась, и строгий голос прапорщика объявил:

– Варяг... На выход, с вещами.

Владислав неторопливо поднялся со шконки, старательно отряхнул с брюк налипший сор и неторопливым, твердым шагом направился к выходу. Он шел под внимательными взглядами бродяг, будто продирался сквозь валежник. С вором такого масштаба, как Варяг, жизнь их ни разу не сталкивала, и уж тем более никто из них не предполагал, что он станет соседом по нарам в приемнике-распределителе.

У порога Владислав неожиданно остановился. Бродяги ожидали, что смотрящий на миг обернется, прощальным взором окинет негостеприимные стены барака, бросит в полумрак теплое словечко, чтобы потом навсегда раствориться в проеме дверей. Но Варяг простоял у порога всего лишь мгновение, а потом решительно шагнул вперед, не обернувшись. Не дождались, – гулко ухнула тяжелая дверь, оставив бродяг в полнейшем недоумении.

У самого выхода смотрящего поджидал «воронок», вокруг которого с автоматами в руках стояло несколько «краснопогонников». По их лицам было заметно, что им тоже не терпелось посмотреть на именитого вора, и, когда из дверей приемника вышел высокий худощавый человек в приличном костюме, они невольно заулыбались. Именно так они себе его и представляли.

Варяг вдруг почувствовал, что смертельно устал. Вспомнил себя молодого, полного сил, когда скитание по этапам представлялось ему едва ли не милой шуткой тюремного начальства. Дороги не доставляли ему неудобств, а что касается сна, то он мог спать практически в любых условиях: в переполненном вагоне, в едущем «воронке», даже в перерывах судебного заседания. Но сейчас его истомленная душа настойчиво требовала покоя и хотелось собственного угла, пусть даже с решетками на стенах, где можно было бы ненадолго укрыться от всевидящего ока охраны, любопытства случайных соседей, побыть наедине со своими мыслями. Варяг подумал о том, что сейчас мог бы запросто променять свою американскую виллу на спокойную камеру в сибирской тюрьме.