Заповедь Варяга

– Это уж точно... И еще я хотел сказать тебе: бойся Шункова, он тебя не оставит, пока со света не сживет, – шепотом произнес Котлас.

– Еще посмотрим, кто кого, – ощерился Варяг. На него неожиданно навалилась усталость, но он понимал, что расслабляться никак нельзя.

– Видно, чем-то ты ему крепко не угодил. Чем он больше скалится, тем сильнее его нужно опасаться, – все тем же шепотом продолжал вещать бомж.

– Не привык я бояться, – вяло отмахнулся законный.

– Смотри, я тебя предупредил... Народу здесь множество. Едва ли не каждый день кого-нибудь убивают. И дела никому до того нет! Любой из них тебе пузо может заточкой проткнуть... А правды здесь ты ни от кого не добьешься.

Варяг не сомневался в том, что Котяра говорил искренне.

– Хорошо... Я это учту.

Сейчас Варяг представлял собой сплошной оголенный нерв. Дотронься до него, так мгновенно ударит разрядом. В таком состоянии Владислав способен был не спать несколько дней кряду. Посмотрев на застывших бомжей, он зло усмехнулся – напрасно ждете – и поудобнее взял нож.

– Без обид, – протянул Котяра.

– Мне нужна твоя помощь, – неожиданно проговорил Владислав.

– Вот оно что, – насторожился бывший вор. – Странно все это получается, меня ты как будто бы презираешь, а за помощью все-таки обратился. Тебе это не в подлянку?

– Угомонись! – оборвал Варяг.

– Ладно, чего хотел?

– Нужно передать маляву на зону. У тебя есть кто-нибудь на примете, кто на благое дело пойдет? – спросил законный.

Вася Котлас на мгновение задумался, а потом отвечал:

– Я могу на маяк пойти, но фарта не обещаю! Обмельчал нынче народец... А потом, менты шмонают на выходе. За такое дело могут не только краску пустить, но и в кичеван усадить.

– Знаю, – негромко согласился Варяг.

Носитель малявы всегда считался человеком неприкосновенным, и каждый, кто отваживался поднять на него руку, подлежал немедленному уничтожению. Гонцу полагалось оказывать всякое содействие, потому что он являлся носителем воровской мысли, а следовательно, работал на воровское сообщество. Часто в ксивах находились рекомендации на коронование, от них могла зависеть не только судьба отдельного человека, но и спокойствие целой колонии. Бывало, что малявы призывали к неповиновению, случалось и обратное – одного письма законного вполне было достаточно, чтобы усмирить нарастающий бунт. Самое сложное заключалось в том, как спрятать маляву: послание подшивали в одежду, прятали ее в подошве, случалось, и проглатывали, чтобы потом отыскать в сгустке фекалий. Донести маляву до назначения был воровской подвиг, который всегда оценивался очень высоко. И Варяг знал немало примеров тому, что будущие законные начинали свою карьеру именно как гонцы.