Вариант "Омега" (Операция "Викинг")

Он увидел, вернее, почувствовал, как при слове "один" Скорин чуть заметно вздрогнул и под предлогом, что ему нужна пепельница, обошел стол, излишне долго гасил окурок.

Устал воевать один. Как часто разгадка оказывается простой. Четыре года на чужой земле. Почти год из них без связи. Майор боялся смотреть на разведчика, взглядом показать, что понял состояние Скорина. Очень хотелось ободрить его, но он не знал, как это лучше сделать, учитывая характер и душевное состояние Скорина.

Сразу по возвращении Скорина майор представил его к ордену Боевого Красного Знамени. Указа еще нет. Сейчас сказать? Нет, будет выглядеть как заигрывание: мол, смотри, какой я, твой начальник, хороший.

Симаков решил, что лучше всего увлечь разведчика интересной работой, настроился было совсем на мирный лад, когда Скорин сказал:

- Не надо уговаривать, Николай Алексеевич. Тем более что вы имеете право приказать.

- Вас, извините покорно, никто уговаривать не собирается! Симаков выпрямился, казалось, стал выше ростом, затем усмехнулся, скорее над собой, чем над Скориным, и, решив придерживаться принятого плана, вполголоса продолжал: - Познакомитесь сейчас с одним перебежчиком. Заброшен абвером неделю назад с серьезным заданием по Транссибирской магистрали.

Скорин отошел к окну, задернутому тяжелой портьерой. Майор снял телефонную трубку, набрав номер:

- Майор Симаков. Приведите ко мне Зверева.

Майор включил настольную лампу, убрал верхний свет, вызвал Веру Ивановну.

- Чай и бутерброды, пожалуйста.

Скорин наматывал на палец висевший вдоль портьеры шелковый шнур, смотрел в темное окно, на затемненную Москву, а видел пускающего кораблик сына.

- Проходите, Зверев, садитесь.

Скорин услышал голос майора, повернулся и увидел человека в солдатском обмундировании.

- Здравствуйте, гражданин майор, - сказал тот и сел. - Я сегодня и не ложился, знал, что вызовете.

Майор не ответил, пригладил вихры, выдержав паузу, сказал:

- Я проверил ваши показания, Зверев. Получил из авиаполка ваше личное дело, партбилет и орден. Сейчас не вызывает сомнения, что вы действительно майор авиации Зверев Александр Федорович. Ваш истребитель действительно был сбит двадцатого июля сорок первого года в районе Бреста. Характеристика на вас отличная.

Зверев встал, майор, махнув рукой, жестко сказал:

- Рано, Зверев, рано. Вы бывший майор. Возвращать вам звание, партбилет и орден пока никто не собирается. Как вы, попав в плен в форме офицера-летчика, не только остались живы, но были еще завербованы в диверсионную школу? Какие основания были у гитлеровцев рассчитывать, что из вас может получиться преданный им человек? Почему вам поверили, Зверев? Абверу прекрасно известно, что подавляющее большинство наших летчиков - коммунисты.

- Я не скрывал этого, товарищ...