Единственная для вампиров Де-Норд

Я напугана, дезориентирована, плохо представляю, что будет дальше, но определенно не намерена врать. Раз уж мне суждено вечность быть таали, так тому и быть. Приятного мало, но есть и свои плюсы. Например, я могу со спокойной душой опустошать твой винный погреб.

Андор отрицательно покачал головой, заставляя меня нахмуриться, и его губы дрогнули в улыбке:

— Ты больше не таали.

— Что? А кто же?"

"— Таали — это та, что уходит. Она непостоянна и не обещана. Только ты теперь, — он вновь сглотнул ком, подбирая слова, — останешься.

— И как же теперь зовется мое призвание? — грустно улыбнулась я.

— Эморе рэти эрое, — он длинными пальцами заправил выбившуюся прядку за мое ушко, погладив кожу рядом и добавил: — Вечная жена тьмы.

— Звучит очень мрачно.

— Тьма здесь только мы, Кэти. Ты наша жена, наше сокровище, матерь гнезда и хранительница сердец.

— Ты пугаешь меня своим лирическим настроением, Андор. Сыпь лучше колкими шуточками.

Улыбнувшись, он сделал шаг вперед и обхватил меня руками, вжимая в грудь и зарываясь носом мне в макушку.

— Ты не представляешь, что ты нам дала.

— Я буду жалеть об этом?

— Нееет! Нет, ни за что. Нам будет проще скормить провинившегося тварям за куполом, чем разочаровать тебя, — я вздрогнула от такой откровенности, и Андор только сильнее вжал меня в собственное тело. — Кэти…

— Так что я вам дала?

— Разрешение любить себя. Всегда.

— На это потребуется время, — тихо сказала я, обнимая вампира в ответ.

— У нас его предостаточно. И не смей налегать на мои запасы, букашечка.

Глава 32. Все хорошее ненадолго

Остальные ждали нас внизу.

Напряжение висело в воздухе так осязаемо, что можно было бы потрогать его руками при желании. Джесман, стоял у окна, как и обычно, вглядываясь в горизонт. Стефан нервно отстукивал пальцами по столу, распиливая взглядом Эрика, который на первый взгляд был спокоен. Но это только на первый взгляд.

В гостиную мы вошли держась за руки, и не потому что мне неожиданно захотелось близости и словно влюбленной девчонке подтверждения слов вампира, а только потому, что он категорически отказывался меня отпускать!

Если и до этого Андор был ярко выраженным собственником, то за те полчаса, что я приводила себя в порядок и рассматривала в зеркале будто бы чужое лицо — не отходил на меня ни на шаг. Он пробирался мне в голову жгучим и внимательным взглядом, время от времени хмурясь или легко улыбаясь.

Стоило нам войти, остальные вампиры встали, и посмотрели на меня так красноречиво, что мне захотелось вжать голову в плечи и пискнуть что-нибудь по типу «Это не я!» на всякий случай.

— Эморе рети эроя, — сказал Андор и атмосфера изменилась.

Над нами будто сгустились тени, закружили над головами в вихре и неожиданно исчезли, оставляя после себя облегчение и покой.