Вальс под дождём

Захочешь работать на заводе — приходи, фронту рабочие руки очень нужны.

Но я точно знала, что Сергей Луговой не придёт.

* * *К июлю сорок третьего в сводках Сов-информбюро всё чаще звучали названия Орёл, Курск, Белгород. Медленно, но верно наши войска теснили неприятеля на всех участках фронта.

Ожидание нового рывка в военных действиях носилось в воздухе, подгоняя работать быстрее и точнее. Снаряд, снаряды, снаряды… В беспокойных снах мне снились плотные ряды заготовок, которым суждено превратиться в смертоносное оружие и ударить по фашистам. От мысли, что мои руки готовят гибель врагам, тревога за Матвея чуть приглушалась. Главное, чтобы в решающий момент ему хватило боеприпасов. Память вернула меня к дороге на Лапино, где по обочинам лежали трупы немцев в серой мышиной форме. Среди убитых гитлеровцев встречались совсем молоденькие ребята, мои ровесники. Зачем они пришли к нам? Жили бы себе спокойно в своей Германии, бегали бы в киношку, учились, ходили на свидания со своими фройляйн. Кто посеет ветер, тот пожнёт бурю.

Шёл третий час ночи, и, чтобы взбодриться, я плеснула в лицо пригоршню холодной воды. Рядом со мной на тележке стояли тридцать чугунных отливок, предназначенных к превращению в заготовки для снарядов. Стряхивая сон, я помотала головой и растёрла глаза кулаками. Теперь каждую операцию я узнавала по гудению электромотора и иногда чувствовала себя частью станка, лишь немного помогая ему выполнять работу.

Свет внезапно потух, когда резец дошёл до половины отливки. Коротко всхлипнув, станок по инерции прокрутил пару оборотов и замолчал. Тишина в цеху означала, что на подстанции опять авария и у нас есть несколько минут вынужденного отдыха.

— Опять двадцать пять! — звонко выкрикнул пятнадцатилетний Валёк.

— Покемарим, — лениво откликнулись ему в ответ с другого конца цеха.

— Не забудь отключить рубильник, — проворчал мне в ухо Савельич, — а то дадут ток и запорешь отливку.

Он продолжал шефствовать надо мной, хотя я вполне могла бы самостоятельно обучить новичка.

— Так точно, товарищ главнокомандующий.

Курить в цеху запрещалось, но то здесь, то там в темноте вспыхивали огоньки от зажженных спичек и тянуло табачным дымом. На стене у входа в цех учётчица Люба зажгла керосиновый каретный фонарь, представлявший собой шестигранник со стёклами в медной оправе. Разбавляя кромешную темень, свет фонаря расстелил по полу причудливые клочки теней от мерцающего языка пламени.

Я опустилась на ящик около станка и достала из сумки кусок хлеба и бутылку с жиденьким компотом без сахара. По кульку сухофруктов заводчанам выдали к празднику Первого Мая, и мы с мамой заваривали их вместо чая.

— Помяни моё слово, Ульяна, готовится наступление, — сказал Савельич.