Вальс под дождём

— Поняла, след в след, — беззвучно сказала я, начиная догадываться, зачем немцы повырубали все кусты и клумбы с георгинами. Если бы рядом оказался любой, пусть даже самый чахлый кустик, мы могли бы залечь под его сенью. А так местность просматривалась со всех сторон — негде было спрятаться.

Нервное напряжение давало о себе знать внутренней лихорадкой, от которой движения делаются суетливыми, и мне приходилось тщательно продумывать каждый жест, чтобы не ошибиться. Крадучась, как двое воришек, мы выскользнули из дома в час ночи, а сейчас время подходило примерно к двум. За час мы преодолели метров пятьсот вдоль соседских огородов.

— Никак паразиты не угомонятся, — сквозь зубы зло бросила Саня.

Но, видимо, они что-то праздновали, потому что крики становились всё громче и громче, переходя в хоровое пение, больше похожее на хриплый рёв лосей во время гона. Я слышала такой рёв однажды в документальной хронике перед сеансом фильма в заводском Доме культуры.

Саня дёрнула меня за ногу:

— Пора, поползли дальше. Пока поют, нас не заметят.

Без Сани я точно пропала бы, потому что не знала все проходы между домами. Самым сложным оказалось протиснуться между поленницами дров, а когда мы добрались до развалин какой-то кирпичной постройки, Саня остановилась:

— Всё. Теперь осталось прошмыгнуть мимо шлагбаума, там обычно несколько часовых стоят, и начнётся кромка леса. Ты уверена, что найдёшь нужное место?

— Уверена. — Я крепко обняла Саню и поцеловала в щёку. — Иди домой, дальше сама. Вдвоём шума больше.

— И то верно. — Она стиснула мне руку. — Передай там своим, чтоб поднажали, мочи нет этих вражин на своей земле терпеть!

— Передам!

— Ну, ползи дальше, а я пока отвлеку охрану.

Я поразилась:

— Как? Это опасно!

Саня тряхнула головой:

— Ползи, говорю! Я лучше знаю, что делать.

Изогнувшись всем телом, она исчезла так быстро, будто растворилась в ночи, и почти сразу со стороны посёлка раздался пронзительный кошачий вопль, за ним другой, третий. Со стороны казалось, что несколько котов дерут друг друга на мелкие части. Ну, Саня, ну умелица!

Я распласталась по земле и поползла, помогая себя локтями и коленями. Звук моего дыхания отдавался в ушах рёвом пожарной сирены посреди спящего города, а стук сердца в груди грохотом отбойного молотка. Чтобы не поддаться панике, я начала методично отсчитывать каждое движение, приближавшее меня к конечной цели: раз, два, три, замри…

Иногда я приподнимала голову, чтобы увидеть кромку леса с силуэтами верхушек елей, словно вырезанными из чёрной бумаги гигантскими ножницами. Медленно, очень медленно лес приближался. Мне осталось перейти дорогу, и я уже представляла, как переведу дыхание и оботру подолом расцарапанное в кровь лицо.