Валид

Он посмотрит твои глаза, — он расчесывает мои волосы не особо нежно. Просто не умеет по-другому. Правда, я уже привыкла. Иногда даже кажется, что ему нравится ухаживать за мной, как за куклой. Большой мальчик, большая кукла… Только такая же беспомощная."

"С тех пор, как муж забрал меня из больницы, мы всегда вместе. Вдвоём. Все предложения нанять мне помощницу, он сразу же отметает. Даже сиделку, которая была со мной в больнице. Со временем я смирилась, хоть это и было нелегко. Валид не только водит меня за руку, но и моет, собирает мои волосы и даже помогает есть. И мне жаль, что я не вижу этого всего… До боли хочется видеть в эти моменты его глаза. Что в них? Любовь? Сочувствие? Или, быть может, жалость?

Последнего не хотелось бы. Но как иначе, если я выгляжу именно так? Иногда накатывает апатия и равнодушие, но я всеми силами подавляю в себе желание впасть в депрессию и свернуться в позе эмбриона. Потому что тогда буду выглядеть ещё более жалко. А я этого не хочу. Его страсть мне нравится больше, чем сочувствие.

— Ты услышала меня, Шах? — спрашивает уже более строго, потому что знает, я больше не верю в чудесное исцеление.

— Это бессмысленно, Валид. Я благодарна тебе за то, что веришь и надеешься, за то, что пытаешься вернуть мне зрение, но это всё пустая трата времени. За последние месяцы мы объездили несколько лучших клиник в разных странах мира. И никто из них не дал гарантии, что зрение вернётся. Пора уже смириться. Все эти доктора думают, что я безнадёжна.

Смирилась ли я? Нет. И никогда не смогу.

Потому что это невозможно. Мне до сих пор снятся сны, где я вижу всё вокруг и даже когда понимаю, что это лишь сон, всё равно надеюсь… Надеюсь, что вот сейчас открою глаза и увижу. Но я открываю их и ничего не меняется. Всё по-прежнему. Я во мраке. И Валид вместе со мной. А я не понимаю его жертвенности. Неужели настолько помешан на мне? Неужели так сильно болен мной?

— Они ошибаются, — бросает коротко и поднимает мои руки, чтобы надеть футболку.

А ещё Валид очень изменился. Кардинально. Словно вместе со зрением исчез и тот негодяй, которого ненавидела всей душой. Теперь даже его грубый тон не пробуждает во мне ярость, как бывало раньше. Мы оба и правда в какой-то момент стали другими.

— Этими постоянными разъездами по клиникам ты мучаешь и меня, и себя. Сколько можно?

— Столько, сколько понадобится, — пытается надеть на меня джинсы, но я забираю их и надеваю сама. — Твоя задача лишь немного потерпеть.

Потерпеть. Да уж, задача не из лёгких. Но ему в разы сложнее. И поэтому я молча соглашаюсь. Покорно еду в больницу.

О ребёнке мы не говорим. И так даже лучше. Потому что Валид хочет его, а я не могу врать, что тоже. Мне сложно представить, что я буду матерью. Ну какая из меня мать? Мне самой нужна нянька.