Вакантное место райской птички

Через десять дней мне получше стало, начала на костылях кое-как передвигаться. Почему не сообщила про Петра? Боялась. Он меня не убил, повезло мне. Ну, выдам я его. И что? С ним побеседуют, он придумает какую-нибудь историю, уедет домой, а потом найдет меня и завершит начатое! Мирон Львович Николин, врач, который меня лечил, очень внимательным оказался. Когда стало ясно, что дело к выписке идет, он сказал:

– Тебе надо сходить в районную поликлинику, бюллетень продлить. Но на перевязку только ко мне. Знаю, какие «гении» в клиниках по месту жительства сидят.

И лишь тогда я сообразила: а мне ехать из больницы некуда. Так эта меня мысль испугала, что я заплакала. Николин стал расспрашивать пациентку. Ну я и выложила ему всю правду. Доктор ушел, но вскоре вернулся.

– Держи ключи. Они от однокомнатной квартиры моей покойной матери. Я ее сдаю, поэтому там беспорядок. Сейчас жильцов нет, вселяйся. Бесплатно. Отвезу тебя туда, Соня, сам после выписки.

Я испугалась.

– Почему вы меня Соней назвали?

Он ответил:

– Твои вещи, в которых тебя привезли, отправили на склад. Я вчера попросил тетю Галю, нянечку, постирать их и погладить. Не положено этого делать, но иногда правила приходится нарушать. Галина Сергеевна принесла загранпаспорт на имя Софьи Снеговой. В нем есть фото. А я уже понял: ты помнишь все, но боишься сообщить правду.

Я же когда узнала, что рейс задерживается, положила паспорт в карман толстовки, он на молнию застегивался. Чернов меня после избиения не обыскал, отволок в машину. Документ остался в кармане.

Соня улыбнулась.

– Через несколько месяцев мы с Николиным расписались, потом покинули Россию. Сначала, конечно, нелегко нам пришлось. Но Мирон очень старался, получил разрешение работать врачом, сейчас заведует отделением в частном госпитале. У нас все хорошо.

Софья замолчала.

– Вы более не общались с Черновым? – осведомился Дегтярев.

– Нет, – отрезала собеседница, – наверное, он считает меня мертвой. Может, искал, чтобы добить, но не нашел. Я оказалась не в московской клинике, а в области, в хирургическом центре. И меня там зарегистрировали как потерявшую память. Милиция не интересовалась потерпевшей. Один раз всего сотрудник приходил. Моя жизнь – иллюстрация к пословице: «Не было бы счастья, да несчастье помогло». Не избей Чернов меня до полусмерти, я бы никогда не познакомилась с Николиным.

– Вам не хотелось, чтобы Петра наказали? – влезла я с вопросом.

– Глупая девушка выскочила замуж, не узнав как следует жениха, – протянула Софья, – мечтала о богатстве. Сейчас я понимаю: Чернов гомосексуалист, который тщательно скрывал свою личную жизнь. Супруга ему нужна исключительно для конспирации. Петр никогда не сможет вести нормальную жизнь.