Вопреки судьбе, или В другой мир за счастьем

— Фора? Для чего? — не понимала я, потерянно глядя на свои руки.

— Ани, — Этьен взял мои ладони и заглянул в глаза. — Ты — дочь герцога, а живешь в доме старой художницы. Я не спорю — дом замечательный, но посмотри на это с другой стороны: Аллирия в моем лице сейчас выступает принимающей тебя стороной. И что увидит герцог, когда приедет?

До меня начало доходить. Действительно. Что увидит высокопоставленный вельможа, когда навестит дочь? Старый маленький домик не в самом престижном районе; дочь, одетую в наряд горожанки; полное отсутствие слуг и привычного ей комфорта. Что он подумает? Да ничего хорошего. И пусть его дочь беглянка и сама умудрилась влететь в эту ситуацию, но пренебрежения со стороны аллирийских аристократов он точно не потерпит.

Этьен облегченно выдохнул. Неужели боялся, что я заартачусь и не захочу ничего менять? Наверное, если бы я не была уверена, что являюсь Ревнской розой, то переезжать не согласилась бы, но сейчас... Да-а, хорошо же он успел меня изучить, если даже не пытался завести этот разговор раньше.

Этьен перевел взгляд на бабушку, и я поняла, для чего она была сегодня приглашена на этот ужин. Графиня, видимо, поняла это гораздо раньше, потому что мягко улыбнулась:

— Аника, я буду безмерно рада, если ты и твоя дочь примете приглашение погостить в моем доме.

Я перевела взгляд на госпожу Ловель, и она грустно, но подбадривающе улыбнулась. Она тоже все прекрасно понимала.

— Конечно. Мы с дочерью признательны вам за приглашение и с радостью его принимаем,

— вздохнув, ответила я в той же куртуазной манере.

— Что ж, тогда сегодня отдыхайте, а завтра утром я пришлю за вами карету.

— Но... у меня же работа, — опомнилась я.

— Ани, ну какая теперь работа? — мягко укорил Этьен.

Я нахмурилась и выдернула у него свои ладошки.

— Что значит — какая работа? Я столько сил и времени вложила в эти цветы!

— Ани, но ведь ты уже не беспамятная горожанка без роду и племени. Никто, в том числе и сам господин Мовельдик, не поймет, если ты останешься там работать, — терпеливо объяснял он.

Этот аргумент добил меня окончательно. Разом навалились тяжелые, только что пережитые воспоминания смерти Аники; понимание, что нашу с Леей тайну раскрыли и чем это закончится — неизвестно; нервозность ситуации и сегодняшнего дня; прошлое Аники и, как вишенка на торте, полное отрицание всех моих хоть и невеликих, но достижений в этом мире.

И я, спрятав лицо в ладонях, разрыдалась. Слезы полились нескончаемым потоком, а всхлипы больше походили на завывания.

Этьен растерялся. Но пересел ко мне на диванчик, обнял и начал гладить по спине, говоря что-то успокаивающее. Что — я не разбирала, да это и не было важно.