Гуманный выстрел в голову

— Ик! — сказала первая голова, а вторая сказала — М-да! И зачем ты их сюда притащил?

— Воскрешать! — закричал Карп. — Неужели непонятно!

— Ну, этот сам очухался, — Хэммела пнули в другой бок, и гораздо сильнее, — а как я буду эту бабищу воскрешать, идиот! Она же из древесины морбуку! А морбуку магии не поддается!

— Так я ж не знал!

— У морбуку мощная антимагическая аура. Это раз. А сколько у нее пальцев? — голос шамана стал тихий и вкрадчивый,

— Д-д-десять, — вдруг замялся плотник.

— Десять-то десять, но на одной руке три, а на другой семь. Так, абстракционист ты наш?

— Т-т-так, — голос полурослика дрожал.

— Это два, — сказал шаман, — а третье заключается в том, что сделать ее надо из сосны, и чуть пониже ростом. И позирует пусть не Розочка, а, скажем, Эрвандилова дочка. Как ее там — Стервенилла?

— Эрвенилла, — подал голос Хэммел, садясь на полу, — да только не согласится она.

— Факт, — поддакнул Карп, — нипочем не согласится.

— Ну, это дело поправимое, — сказал Хин, — у меня для этого специальное заклинание есть, «спайкам» называется. Сегодня что — пятница? Значит, банный день. Дуйте за бревном, одна нога здесь, другая тоже здесь. И инструмент прихватите. А это, — Хин ткнул пальцем в статую, — уберите от греха подальше, неровен час, увидит кто.

Забросив несостоявшуюся жену на телегу, Хэммел с Карпом галопом помчались в лес. Быстро срубив сосну и отпилив подходящее бревнышко, они уставились на лежащую на телеге статую.

— А ее куда? — спросил Хэммел.

— Давай тут оставим, — сказал Карп, — в кусты сбросим, кто ее тут увидит?

Поднапрягшись, они сбросили статую с телеги. Упав в кусты, она приняла вертикальное положение, мрачно скалясь из-за веток.

— У, какая устойчивость! — почесал в затылке плотник, — низковато я центр тяжести сделал.

Надвигались сумерки, лунный луч тускло высветил грозные клыки. По спине Хэммела поползли мурашки.

— Жуть! — сказал полурослик. — Двигаем отсюда!

Забросив бревно, они прыгнули в телегу и стегнули лошадей.

В доме шамана все было готово к действию. Хин сдернул скатерть со стола и занавесил ей окно. Карп критически рассматривал бревно сквозь очки и перебирал инструменты. Хэммел Милл нервничал. Наконец шаман пробормотал какую-то тарабарщину и тихо ударил в бубен. На скатерти появилось нечеткое подрагивающее изображение.

— Чего это? — удивился Хэммел.

— Деревня наша, вид сверху, — объяснил шаман. — Где это банька Эрвендила?

— Неудобно как-то, — засмущался Хэммел.

— Ради такого дела — нет, — ответил Хин, — сам, понимаешь, погибай, но товарища выручай.

— Искусство требует жертв, — поддакнул плотник, — и вообще: в студии художника, это как в кабинете лекаря — стыд недопустим. И даже вреден. Для дела.