Гуманный выстрел в голову

Раймон оказался среди тех, кого предводитель крестового похода Симон де Монфор застал в побежденном городе Минерве. Монфор предложил выбор: отречение от ереси или сожжение. И Раймон шагнул вперед вместе с теми, кто отказался отречься от веры. На костре, среди торжественного пения, переходящего в совсем не торжественные вопли, задыхающийся от дыма Раймон выкашлял:

— Духовные заслуги да обеспечат мое Условие!..

Молочной реки на сей раз не было. Был сад, богатый одновременно и цветущими деревьями, и уже плодоносящими. Из кустов выпрыгнул заяц, посмотрел любопытно и доверчиво на грызущего сочное яблоко человека и поскакал дальше. Рамануджа отбросил огрызок и пожелал:

— Давайте-ка на этот раз я буду духовно подвизаться в лоне сильной церкви!

— Ну что же, это можно, — откликнулись из ниоткуда.

…Иезуит Рауль был примерным последователем отца Игнация Лойолы. Настолько примерным, что на его усердие и самоотречение нехорошо косились в верхушке ордена. Отправление с миссией в Парагвай Рауль воспринял с восторгом: приобщение бедных дикарей к истинной вере, спасение их невежественных душ — это ли не заслуга перед Богом?! В центре парагвайской миссии Рауль благодаря своему усердию задержался недолго, отправившись проповедовать меднокожим о Христе. О том, что на тень вождя наступать нельзя, бедолага Рауль не знал. Если бы рядом был кто-то, знающий язык Рауля, он был бы озадачен: с заслугами-то у пострадавшего за веру мученика все понятно, но о каком таком Условии кричит миссионер?..

…Стремление стать священником мирной церкви мирного народа сделало его армянским католикосом, погибшим при попытке защитить свою паству от резни турков…"

"…Требование воплотиться в кого-нибудь ну совсем безобидного, кто может спокойно обеспечить себе духовный рост и притом не быть за это наказанным обратило Рамануджу в юродивого. Никто не обижал Иеронимушку, и с голоду-холоду помереть ему сердобольный народец не давал. Юродивый же хотел не дать помереть сердобольному народцу и потопал в ночь перед коронацией царя Николая II на Ходынское поле, прогонять желающих получить дармовые подарки. Стиснутый толпой Иеронимушка через боль в ломающихся костях шепотом внёс в Условие небольшое, но существенное изменение:

— Чтобы в следующем воплощении я стал буддой легко и наверняка!..

— Эй! — завопил Рамануджа, плюхнувшись в теплую, лениво текущую молочную реку с кисельными берегами. — У меня же кармы почти не осталось! Если я и в следующем воплощении не стану буддой, — а это, напоминаю, должно быть легко и наверняка! — меня этим местам уже просто не выдержать!..

Мироздание ощутимо дрогнуло.