Все в шоколаде

– Вика, – перешла я на шепот и на всякий случай дверь прикрыла, – это очень важный гость, Дед на него рассчитывает.

– Не беспокойтесь, – тоже шепотом ответила она. – Я все сделаю.

– Постарайтесь, дорогая.

Я уже собралась уходить, когда заметила на столе внушительного вида папку.

– Это что? – кивнула я.

– Какие-то документы. Шофер Игоря Николаевича привез для вас, то есть для гостя. Сейчас отнести?

– Когда я уйду.

– Я тоже так подумала, – хихикнула она.

– У вас сока не найдется? Желательно вишневого.

– У нас есть все, – улыбнулась девушка и пошла к холодильнику, что позволило мне заглянуть в папку. Так и есть. Мое личное дело лежит сверху. Я выпила сок, поблагодарила и исчезла. И, только подойдя к машине, сообразила, что оставила сумку. Надо бы вернуться, но Вика, скорее всего, уже испытывает свою неотразимость на Лукьянове, и я им поломаю весь кайф. Подождем до завтра. В сумке все равно только деньги и сигареты.

Я завела машину, прикидывая, чем занять себя в этот вечер. Мысли то и дело возвращались к дорогому гостю. При всем моем старании я так и не смогла узнать, что у нас с ним за старые счеты. Я никогда не встречала его раньше, это совершенно точно, если не допускать мысль, что он сделал пластическую операцию, изменившую его до неузнаваемости. Однако что-то у него ко мне было. Я бы классифицировала это как любопытство с изрядной долей ненависти или ненависть с изрядной долей любопытства. Ну, любопытство – это понятно, дама я во всех смыслах жутко интересная, с длинным-предлинным шлейфом всяческих сплетен, успевших стать легендами, а вот чего он зубами скрипит, когда на меня смотрит?

Я в который раз быстренько перебрала в уме всех своих врагов, но что их могло связывать с заезжим гостем, при всем желании не вырисовывалось. Загадки я не любила, то есть терпеть не могла их разгадывать. С горя я решила напиться и с этой целью направилась в “Пирамиду”, тут же придумав повод: стоило попытаться поискать там знакомых Гарика и поспрашивать о том о сем.

В “Пирамиде”, несмотря на старания администрации, атмосфера праздничную не напоминала, скорее похоронную, что было в общем-то понятно: две убитые девушки, причем одна убита на глазах изумленной публики, ментовское нашествие и темные слухи о том, что неладно что-то в нашей епархии. Стриптиза не было, должно быть, девчонки все еще пребывали в шоке. Несмотря на все это, народу было даже больше, чем обычно. Любопытство – черта общеизвестная.

В большом зале сидела компания молодых людей, которым по возрасту подошли бы мультфильмы, а не стриптиз, и тихо переговаривались. Я сразу же направилась к ним, прихватив свободный стул по дороге. Мне не обрадовались, но и возражать не стали, когда я устроилась рядом, из чего я заключила, что обо мне ребята наслышаны.