Вперед в прошлое 4

— Мужчинам после сорока рекомендовано сдавать кровь два раза в год. Такая профилактика тромбоза у меня случилась. Вот я за весь год и отстрелялся.

— Как… он? — прошелестела мама.

— На операции. Сказали, состояние тяжелое, но выкарабкается. — Боря закрыл глаза и выдохнул, дед продолжил: — На него было покушение. Два огнестрельных ранения, еще и третье, но оно неопасное. Благо что вторая пуля застряла меж ребер. Никак из «Пээма» стреляли.

От слабости у деда начал заплетаться язык.

Маме он не стал описывать всю серьезность ситуации — не хватало, чтобы и она ночь не спала."

"Я вошел к себе в комнату. Наташка смотрела телек, лузгая семечки, и старательно делала вид, что ей на отца плевать. Но я слишком хорошо ее знал, ей в принципе все равно бывало очень редко и практически никогда. Она во все пыталась вникнуть и на любую мелочь бурно реагировала. А тут шутки ли — покушение на отца.

Я уселся рядом и рассказал все, как есть, и что дед немного соврал о его состоянии, чтобы не волновать маму и Бориса.

— Мне плевать, — процедила она то ли со злостью, то ли борясь со слезами. — Он для меня умер… тогда.

Наташа зеркалила отношения отца и деда. Такая же упрямая, как они. Но она же сожрет себя, за то, что отказалась повидаться с отцом перед смертью! До сих пор ненавидит его? Или ей просто хочется, чтобы он признал свою вину, и тогда она сумеет простить?

Так ведь и дед свою вину перед покойной женой не признал! Он до сих пор всячески пытался оправдаться. «Сын, я люблю тебя, но я все равно считаю, что прав». М-да.

— Пойдем ночью на море, чтобы отвлечься? — предложил я.

— С мамой и дедом? — спросила сестра, бездумно глядя на движущиеся силуэты на экране телевизора.

— Дед не сможет. Он столько крови сдал, что еле ходит.

Все равно я не усну, а если пустоту ожидания чем-то заполнить, она не будет такой мучительной.

Глава 20

Десять граммов неизвестности

На месте сидеть было невыносимо. Стоило остаться наедине с собой, и мысли набрасывались стаей голодных псов — и взрослые, и детские, и дурацкие вневозрастные.

Строгий, как у прокурора, вневозрастный голос обличал:

— Это ты его убил. Ты собственными руками. Не ищи себе оправданий. И старушку тоже ты убил! Если бы не ты, они жили бы дальше!

Адвокатом выступал мой внутренний взрослый:

— Стечение обстоятельств, не более того. К тому же отец жив. И будет жить — сильный и относительно молодой организм справится.

— Не лги себе. Ты знаешь, что он умрет, и ты ответишь по всей строгости перед своей совестью. А она у тебя о-го-го, и всегда на моей стороне.

Хотелось сжать голову руками.

— Надо что-то делать! Отца убили преступники! — бил копытом внутренний ребенок.