В твоих руках не страшно

То, как он вёл меня к гроту, а я остановилась, почувствовав взгляд Кахин. Даже спина моего демона напрягается почти так же. Да и лицо довольным никак не выглядит. Но я должна сказать.

— Я знаю, что ты сейчас мне скажешь, — выпаливаю прежде, чем рассеется моя решительность отстаивать своё мнение.

— Неужели? — удивлённо поднимает он брови.

— Да, — я для смелости даже кулаки сжимаю. И продолжаю сбивчиво: — Ты собираешься запретить мне приходить сюда. И я понимаю, почему ты так категоричен. Но… это не повод запрещать мне общаться с ней. Я не ребёнок. Я не глупа, и могу понять, когда мною манипулируют. И не так наивна и доверчива, как ты считаешь. То… что я доверилась тебе… это… это исключение. Просто ты такой… хороший. И… настойчивый. Но я… Я хочу знать о своей родне. Понимаешь?

Аедан молчит, странно смотря на меня. Словно до конца не верит в то, что слышит. А ведь я уже что-то подобное ему говорила. Но хоть не перебивает, за что я безмерно благодарна. И мне становится немного легче изливать ему душу, делясь наболевшим.

— При дворе в Аделхее все были уверены в том, что мама родила меня от какого-то случайного любовника, который бросил её, как только узнал, что она беременна. Обсуждали это у меня за спиной. Пальцами тыкали. Мамин муж… он никогда меня не признавал, не скрывал, что женился на маме и дал мне своё имя только ради её состояния, обзывал меня ублюдком и бастардом, и даже слова доброго я за всю жизнь от него не услышала. А когда мама погибла, сразу же отрёкся от меня, оставив без гроша. Меня никто никогда не любил кроме мамы и Тори. А единственная мужская любовь, которая мне известна, которую я видела, это больная одержимость Танраггоса. И мне… так хочется услышать о том, кто на самом деле дал мне жизнь, кто погиб, защищая нас с мамой. Хочется… услышать о жрице Олуфеме, которая думала обо мне даже тогда, когда меня на свете ещё не было. Хочется поверить наконец, что я родилась не просто так, не случайно. Хочется узнать о любви своих родителей, что мой отец не бросал нас и мог бы меня полюбить, если бы не погиб. Мне это нужно, понимаешь? И я имею право это получить."

"Выговорившись, я застываю напряжённой струной, тяжело дыша. Это так долго кипело внутри меня, так долго давило на сердце, что сейчас я будто каменную глыбу с плеч сбросила. И не могу понять, чего мне больше хочется — плакать, или парить.

— Такое право у тебя действительно есть, — озадаченно произносит Аедан. Поджимает задумчиво губы. И в чёрных глазах мелькает тень сожаления. — Я… даже не думал, что для тебя это настолько важно.

— Очень важно, — шагнув к нему, я прижимаюсь к широкой груди, прячась от всех неприятных воспоминаний в его объятиях.