Твой шёпот в Тумане

Вы не знаете Томму, вард, она достойная женщина и вы обидели её незаслуженно.

— Чем я обидел? Я же сказал правду, — голос Вульфрика звучал растерянным. Я приостановилась и вслушалась. — Да, что с вами женщины. Как лучше же хочу.

Мои туники новее и крепче. Ваши тряпки — только печь топить. И это правда!"

"— Некоторую правду, вард, лучше не озвучивать, — Талия говорила тихо, но я чётко различала её слова, — У Томмы сложный характер: она не прощает себе слабости, старается, чтобы у её близких всё было самое лучшее. А вы ткнули её носом в штопаное платье.

— Я не понимаю, — Вульфрик, казалось, тихо закипал, — что я должен был сказать, что у вас самые модные наряды?!

— А зачем было, вообще, что-то говорить?! — голосок Эмбер звенел от негодования. Я не привыкла слышать подобный тон от сестры — Вы будто не видите, как мы всё тут живём. Словно не знаете, что Томма старается, как может.

— Эмбер, — прорычал мой северянин.

— Вульфрик, — ещё более сердито оборвал его вард Сай, — не повышай на девочку голоса!

— И вообще, нормальные у нас платья, — смело продолжила сестра. — Да не новые и краска уже с ткани сошла, но они ещё вполне пригодные. Уж простите нам нашу бедность! Знали бы мы, что к нам князья в женихи пожалуют, так поджали бы пояса и подкопили денег на приятные вашим взорам наряды.

Услышанное заставило меня открыть рот И это моя младшая болезненная сестричка?! Вот это да! У меня столько смелости не наберётся. Покачав головой, я всё же сбежала в спальню.

Обида никуда не ушла.

Я и правду ночами сидела и перешивала мамины и отцовские вещи. Чтобы не в лохмотьях сёстры и я ходили. Чтобы вид был. Втайне я надеялась, что забредёт к нам в селенье какая группа охотников с деревень, что южнее, да найдутся женихи для Лестры. На себе-то я крест поставила, не потому, что лицом не вышла. Просто рожать деток, и обрекать их на голод и жизнь в страхе рядом с туманом — я была не готова. А на болезненную Эм какой мужик глянет Женщина сильной должна быть: дом, огород на себе тянуть. А Эмбер только последние пару дней нормально себя чувствует и подозреваю, что этим мы обязаны варду Саю.

Он постоянно прикасался к ней, видимо, лечил.

Сев на кровать, подтащила к себе единственное платье: то самое, в котором пришла сюда под иллюзией на заработки. Что ему не нравится? Ещё крепкая ткань, по подолу всё аккуратно подшито, ниточки не торчат. Ну да, есть места, где штопать пришлось. Но ведь я в нём по лесу шастала. А там и за ветку зацепиться можно: так что неизбежно вещи рвутся.

— Знаешь, Томмали, не клеиться у нас с тобой что-то, — я не услышала, как зашёл Вульфрик. Его голос оказался неожиданностью, вздрогнув, я подняла на него взгляд.

— Вы меня отпускаете и найдёте себе другую? — внутри всё сжалось в комочек, этой ночью он получил, что хотел.