Твой шёпот в Тумане

Я же хотела просто уехать отсюда подальше.

— Ну как со мной пойдёшь или здесь подождёшь? — спросил Вульфрик, не глядя на меня.

Я осмотрелась вокруг. Такая тишина, даже ветра неслышно. Эти жуткие развалины: окна как пустые глазницы, висящие на ржавых петлях калитки. Всё это наводило ужас.

— С тобой пойду. — уверено шепнула я, лишь бы одной не оставаться.

Вард отошёл от двери и внимательно на меня посмотрел, заглядывая в глаза и нервируя ещё больше.

— Это хорошо, что мы опять на ты, — прищурившись, хмыкнул он. — Может раз в день тебя сюда вывозить, это злачное местечко, оказывается, сближает.

Я прикусила губу и отвела взгляд. Он едва слышно засмеялся.

— Слезай с лошади и пошли, раз не хочешь оставаться здесь одна.

Ухватившись за седло, я попробовала тихонечко спуститься. Но быстро сообразила, что кубарем скачусь, и, наверняка, приземлюсь на мягкое место. Шеус дёрнулся и напугал меня ещё больше. Северянин наблюдал и, кажется, чего-то ждал. Поджимая губы, не сводил с меня взгляда.

— Надо научить тебя ездить верхом, — сделал свои выводы Вульфрик, — у нас в конюшне найдётся пара старых смиренных кобылок.

Старых кобылок! Значит, жене мужа он подарил белоснежную лошадку, а мне старую кобылку. От такого открытого пренебрежения мне стало не по себе.

— Не нужно, спасибо, — негромко, но уверенно ответила я.

— Почему же не нужно? — хмыкнул Вульфрик.

— А вдруг издохнет подо мной какая из ваших старых кляч, что вы мне так щедро предложили, а спросите вы потом с меня, как за жеребенка. Я уж лучше пешком по старинке, — съязвила я. Да, потому что обидно было, раз уж назвал женой, так и дари мне подарок не хуже, чем женщине своего брата.

Услышав мои слова, Вульфрик подошёл на шаг ближе, и смерил нечитаемым взглядом. Поджал губы, да так, что на его щеках желваки заходили. Но смолчал.

Только сощурился недобро. Неуклюже качнувшись, я крепче вцепилась в седло.

Вард подошёл ещё ближе, видимо, опасаясь, что я таки скачусь в грязь. Вся ситуация выглядела глупо и нелепо. Мы как два быка перли друг на друга, не желая уступать. И кто-то должен был смириться и подчиниться.

Выдохнув, я, наконец-то, призналась перед самой собой, что перегнула палку.

Зачем хамлю и грублю? Кому от этого легче и лучше?

— Вульфрик, — тихо шепнула, привлекая его внимание, — я не умею слезать с лошади и мне страшно упасть. Помоги мне, пожалуйста.

Просияв лицом, он подошёл ко мне вплотную и, обняв за талию, прижался к моему животу головой. Простояв так наверное с минуту. дёрнул меня с лошади и поставил на землю.

— Я запомню этот момент, Томмали, — шепнул он.

— Но мне не нужна старая лошадь, — всё же пробурчала я.

— Томма, я не посажу тебя на резвую лошадку. Ты для меня бесценна, так что смирись с тем, что первое время это будет всё же кляча.